Босиком в России

Босиком в России / Новости /

С ДНЁМ ПОБЕДЫ! Специальное эссе на тему праздника.

В прежние годы портал «Босиком в России» не делал специальных поздравлений с праздником 9 мая, с Днём Победы. Конечно, это слишком серьёзный праздник и серьёзная тема для того, чтобы приплетать к ней какие-то иные смыслы… однако в этом году мы решили нарушить традицию. Потому, что чем дальше отдаляется от нас этот победный день, точнее, вечер 8 мая 1945 года, когда вермахт подписал в Карлсхорсте, ровно в 22:43, Акт о безоговорочной капитуляции Германии – тем более он тяжелеет, бронзовеет, обрастает политическими спекуляция современности и тем важнее вспомнить, что на самом деле значит это Акт, этот день, эта победа.

С Днём Победы! С Днём Победы! Фотосет "Сестра десантника" - участница фотоконкурса Shinshilla, фото Екатерины Каонаси. Фотосет "Сестра десантника" - участница фотоконкурса Shinshilla, фото Екатерины Каонаси. Фотосет "Сестра десантника" - участница фотоконкурса Shinshilla, фото Екатерины Каонаси.

ОНИ - БЫЛИ БЫ РАДЫ!

Дед у меня фронтовик. Две пули словил в те роковые сороковые: первую – на финской войне, уговаривая неуступчивых финнов отодвинуть границу от Ленинграда, вторую – под Сталинградом. Нет, много не распространялся, пока я был маленький – пока я таковой был, в советском обществе по поводу Победы двух мнений быть не могло, ветераны были на пьедестале почёта; а коли на пьедестале, то и по большей части либо говорили чётко определённое и идеологически выдержанное, по тезисам райкома или обкома, либо писали – как маршал Жуков, каждый раз меняя концепцию в соответствии с линией партии. Либо честно молчали.

Говорить начали уже потом, даже не в восемьдесят пятом, а перед самыми девяностыми – я тогда был уже совсем не маленький…

Но деда уже – не было.

Фотосет "Сестра десантника" - участница фотоконкурса Shinshilla, фото Екатерины Каонаси. Фотосет "Жизнь продолжается!". Модель - Мария, фото Вл. Майбаха. Из архивов Студии RBF. Фотосет "Жизнь продолжается!". Модель - Мария, фото Вл. Майбаха. Из архивов Студии RBF. Фотосет "Жизнь продолжается!". Модель - Мария, фото Вл. Майбаха. Из архивов Студии RBF. Фотосет "Жизнь продолжается!". Модель - Мария, фото Вл. Майбаха. Из архивов Студии RBF.

Так вот, я о чём? Слушая уцелевших, немногих уцелевших «окопников» - а именно их с каждым днём всё меньше, и уже остаются считанные единицы; слушая их, я убеждаюсь – никакой идеологии в этой Великой войне (хотя этим термином обычно называют Первую мировую, но то в Европе, а для нас эта по-настоящему великая!), никакого такого пафоса в Великой Отечественной… не было. Да, не было. Подвиг – был, хотя он осознавался чаще, как обыденность, как служебная необходимость, верность присяге, выполнение приказа или просто – тяжелая работа, или «просто надо ребят спасти».

А вот пафоса, великой идеи, шершавых мыслей плаката и агитпропа – не было ни капли.

Да, часть людей сражалась с остервенением, потому, что мстила. И это тоже можно понять. За сожженные украинские и белорусские родные хаты, за угнанных в Германию родственников, за расстрелы в Бабьем Яру… мстила. Это тоже хороший двигатель.

А остальная часть воевала, потому, что иначе – никак. И подоплёка личного мужества и героизма тоже ведь была, хотя об этом стыдливо умалчивают (а чего, вообще-то, стыдиться?!): три ордена Славы обеспечивали хорошую пенсию и прибавку к зарплате, хотя третью «Славу» уже, как правило, получали посмертно; платили простыми, банальными деньгами - за каждого уничтоженного немецкого офицера – 200 рублей, за подбитый танк – 500 рублей, сбитый самолёт – тысяча. Уже под конец войны каждому лётчику, успевшему сбросить бомбы на Берлин, давали уже две. Две тысячи.

И эти деньги, конечно, шли в тыл, детям и родителям, женам и близким; экономика войны работала! Было выгодно воевать хорошо, храбро и отчаянно, не только потому, что «отступать некуда, позади Москва», а потому, что и деньги за это платили, и приказ № 227 в спину пулемётами заградотрядов упирался…

Фотосет "Жизнь продолжается!". Модель - Мария, фото Вл. Майбаха. Из архивов Студии RBF.

Пусть даже деньги эти, наградные, не имели большого значения, пусть так. Однако голову на отсечение дам, что никакого «изьма» в головах солдат наших, сражавшихся за родину – не было. Не умирали они за ленинский большевизм или сталинский ГУЛАГовский коммунизм. Не до этого было. А с именем Сталина шли порой в атаку только потому, что особист с хорошим, музыкальным слухом, рядом попадался.

Они умирали за себя – и за своих товарищей. И за нас с вами.

Эту мысль лучше всех Твардовский выразил в «Тёркине»: «Бой идет не ради славы, ради жизни на земле!». Отбросим чисто пропагандистскую, смыслорасширяющую аллегорию: бой шёл просто – ради жизни. Ибо все понимали: если не мы – их, то они нас. И будет огромный концлагерь под названием «Европейская резервация славян». А это сильное чувство, не менее сильное, чем месть; тоже хороший порох Победы!

И если была эта идеология, то только в отчётах политруков да протоколах тыловых партсобраний. На самом верху тоже ни о каком «изьме» не думали: Сталин зубами рвал давнего врага-соперника, защищал своё государство (обратите внимание: именно – своё, а не наше! – пр. авт.), Жуков сжигал в окружённом Берлине армию за армией и выбрасывал сибиряков гвардейских дивизий на позиции без парашютов потому, что был жёсткий приказ Ставки, да и «бабы ещё нарожают» - не зря многие ветераны этого увешанного орденами, четырежды Героя,  иначе, как «мясником», не называют…

Просто они были такие, сами по себе, и без всякой лишней идеи.

Вообще, именно приказом много чего определялось. Про любовь к Родине можно рассуждать бесконечно и каждый раз будет немного вилами по воде, а приказы – вот они, в архивах, чеканные и жестокие, как тот самый «двести двадцать седьмой».


…И вот я думаю: если принять то, что эти наши деды, солдаты победы, сражались за себя и своих потомков – точнее, за конкретных сыновей своих и возможных внуков, или дочерей и внучек, не важно! – то что бы они хотели видеть? И что видели мысленным взором? В судорожном моментальном сне на краю окопа или за секунду до осколка в грудь?

Жизнь они видели. Простую мирную жизнь.

А она очень многогранна. Это и пресловутое «мирное небо», и колосящийся луг; и рощица берёзовая, с грибами – и тающее в руке мороженое в жаркий летний день, у автомата с газводой, да не просто, а с сиропчиком.

Они по-животному, по-звериному хотели, чтобы этот морок военный, эта кровь с потом закончились и всё, как художник холст поменял, вернулась мирная жизнь. И были бы они рады, если бы на броне легендарного Т-34, смеясь и болтая босыми ступнями, пыльными от прогулки по городу, сидела девчонка в джинсах и позировала, улыбаясь?

Были бы! Были бы рады. Это я не просто знаю – я верю в это, как в то, что дважды два – четыре. Потому, что лучшего символа жизни на военной броне, на орудии смерти, не найти. Символа победы жизни, молодости, силы, добра – над тёмным миром войны, брони, металла, смерти. И босиком, как символ простоты этой жизни, естественности, незамутнённости образа – да и близости к тому «деревенскому детству», откуда и ушли на войну деды наши, это ещё лучше. Мне кажется, что как раз в модельных лабутенах красоваться на фоне танков и пушек в Парке Победы – ещё хуже и пошлее, как голой, наверное.

Кстати, фронтовики наши порой мечтали босиком походить: после недель наступления или отступления, когда в сапогах круглые сутки и портянки даже не высушишь…

День Победы, конечно, это такая вещь, которую можно вертеть так и сяк. Спекулировать можно на этой теме – много. Недавно одна из деятелей нашей неугомонной «болотной оппозиции» обмолвилась: мол, многовато – двадцать миллионов жертв. Вот французы свою страну немцам слили, что называется, и смотри-ка ты, живёт; цветет и пахнет, и Эйфелева башня стоит и Ницца благоухает.

Это да. Французы, действительно, поступили «грамотно», одну часть страны напрямую отдав гитлеровцам, вторую – им же через маршала Петэна. И обошлись без миллионов жертв. И в Лувре там немцы отхожее место не устраивали, как в Ясной поляне. Но у французов тоже было: один Орадур-сюр-Глан, полностью уничтоженный, с пятью сотнями погибших. Ещё бы десяток таких орадуров – и Франция тоже бы взвыла: мно-о-ого! Хотя им и пятьсот – потеря.

Да, они могли найти «компромисс». Доктрина Розенберга не предусматривала уничтожения французов, как этноса, или разведения их на специальных фермах в качестве «рабочего скота»: мужчины отдельно, бабы отдельно, раз в неделю – случка под присмотром врачей. Поэтому рассуждать о том, что французы «могли», и мы вроде как тоже, и некорректно, и глупо и просто - бессмысленно.

Бой шёл за жизнь – в том числе и за нашу, сегодняшнюю.

Такое вот у меня получилось эссе. И на первый взгляд, написано оно только для того, чтобы оправдать размещение нами праздничных фотогалерей с георгиевскими лентами в оформлении: в одной модель студии Мария позирует на фоне военной техники Монумента Славы в Новосибирске, в другой – участница фотоконкурса «Московский десант», Shinshilla, снялась в образе десантницы…

Нет... Смысла нет оправдываться. Мы фигуру воина-освободителя не обнимали кокетливо, в Вечный Огонь не плевали, на фоне пилонов с именами погибших не красовались. Эта техника – простой символ; ни в каких боях не участвовала, всё это из запасников Минобороны и тот же самый Т-34 вряд ли брал Берлин. А вот давил гусеницами венгров в 56-м или пражан в 68-м, топя в крови «народные революции» – это запросто. Но о таком даже думать не хочется.

А хочется думать, что эти самые фронтовики – там и дед мой! – смотрят с небес на этот фотосет и радуются. Улыбаются. Они сами были простые мужики, изголодавшиеся до баб – и любуются они нашими розовыми да пыльными пятками, треплющимися на ветру волосами, улыбками наших босоногих девчонок.

И думают: жисть-то продолжается! Жисть-то, она кипит, вишь, как брызгает… Животворно и оплодотворяюще. Жизнь продолжается!

Значит, не зря они за неё – воевали.

Игорь Резун, шеф-редактор портала, член Союза журналистов РФ.