Босиком в России

Босиком в России / Новости /

"ПРИРОЖДЁННЫЕ МЕНТЫ": новая повесть о босоногих и современной школе!

Издательство «Союз Писателей» (Новокузнецк) приступило к работе над очередным произведением писателя Игоря Резуна, шеф-редактора портала «Босиком в России» – это рассказ «Прирождённые менты», написанный, как определяет сам автор в жанре «детективного исследования». В данном случае объектом такого исследования снова является российская школа начала нулевых годов, с ее проблемами и психологическими казусами. Сегодня мы публикуем отдельные фрагменты рассказа, посвящённые «тематическим» моментам босохождения, с комментариями автора – ответами на вопросы корреспондента портала. Подписи под фотографиями слева – от автора…

Пока произведение "Прирождённые менты" доступно только в формате Word 2003, а также для желающих заказать - в простой "бумажной" версии книги. Проблемы босоножества не надуманны: кто из женщин не чувствовал усталости от туфель на "шпильке", требуемых уставом не только коммерческих фирм, но и учебных заведений? Хроника 162-й школы: в её актовом зале, например, ученики играли на переменах в спортивные игры... И играли - босиком, чтобы не попортить дорогое половое покрытие зала. И это совершенно реальная сцена на ступенях школы образца 2010 года в начале лета...

«ПРИРОЖДЁННЫЕ МЕНТЫ» В СОВРЕМЕННОЙ ШКОЛЕ.


- Игорь Дмитриевич, объем вашего произведения, предоставленного в формате Word для членов официальной группы Ассоциации Босоногих в ВК – почти триста страниц. Получается, это большой рассказ или это маленькая повесть?


- Я думаю, что, скорее всего, маленькая повесть, произведение с «романным» уклоном. И хотя там всё действие укладывается в рамки одной школьной недели, это «романная» компоновка: много разнообразных героев, много сюжетных линий – в том числе и любовных… Да и писал я это именно, как роман, с попыткой достаточно глубокого проникновения в прошлое героев, в причины их поступков. Ведь на самом деле в рассказе собственно детективного - достаточно мало. Это, во-первых, обусловлено тем, что мой герой, бывший оперуполномоченный уголовного розыска, действует в школьной атмосфере, среди детей. А это накладывает серьезные ограничения на методы работы… Тут, например, не возьмешь отпечатки пальцев. Не произведешь «административное задержание» на 48 часов, нельзя «допросить». Нельзя даже официально поговорить с учеником, кроме как в присутствии психолога или представителя ПДН, службы профилактики преступлений несовершеннолетних – кстати, именно поэтому партнером моего героя, Игоря Караулова, и выступает школьный психолог Виктория Костылёва: в её присутствии его действия более-менее легитимны с точки зрения закона… Одним словом, меня больше интересуют не сугубо детективные, исходящие из дедуктивного метода, вопросы «как это сделано?», а мировоззренческие, психологические: «почему кто-то сделал именно так-то». Это как раз те вопросы, которые обычно ставит перед читателем, по традиции русского и советского романа, его автор.


Из рассказа «Прирождённые менты»:

В этот момент сзади послышался шум. Караулов, сидевший спиной к школе – эту ошибку он тут же осознал! – обернулся. На поляну между разоренными баскетбольными башнями вышла Маша Капустина.

Что эти девушки делают? Ничего особенного: обсуждают педикюр. Сцена снята в школе № 10 "Пересвет" города Бердска. Уборка класса. А почему бы и не так? Босая ученица на уроке - фантастика. Но это зависит от многих причин, в том числе и от того, кто эта ученица. Прототип героини, Олеси Мокеевой. Школьные полы, конечно, мало приспособлены для радостной ходьбы босиком... Автор: "Прототип Татьяны Лепешинской - одна из наших моделей. Именно на эту крупную, сильную женщину я обратил внимание, когда рылся в своих архивах в поисках типажа...". Фото Елены Емельяновой.

Вначале она аккуратно повесила сумку на угол металлического «лабиринта». Потом сняла свою красивую, коричнево-золотистой кожи, куртку; стащила через голову и кофточку, оставшись в белой футболке. Караулов, затаив дыхание, наблюдал…

Потом девушка неторопливо разулась. Стянула синие носочки. Закатала джинсы до тренированных, тугих икр. Встала на утоптанную, сыроватую землю, проплешину в центре площадки крепкими и мускулистыми ступнями, пошевелила короткими пальцами…

А потом достала из сумочки скакалку и начала прыгать, считая прыжки громким шепотом.

Раз, два, три, четыре… десять, один-цать, две-цать, три…

На двадцатом прыжке скакалка запуталась в ее босых загорелых ногах, и Маша… начала счёт сначала. Караулова она не видела, да и ее не видел никто, кроме него – позиция выбрана грамотно, эту проплешину закрывают от школьных окон деревья и, хотя листва почти вся облетела, всё равно прыгающую девушку маскируют кусты…

Автор: "Ступни у Лепешинской - красивые, большие, женственные... Это сыграет определённую роль в произведении!". Фото Елены Емельяновой. Автор: "Мне понравилось само выражение лица... Немного высокомерное, абсолютно спокойное, породистое лицо у этой героини!". Фото Елены Емельяновой. Автор: "Прототипом внешности для персонажа Марины Григорьевны Кантемировой послужила одна из самых красивых женщин Студии RBF, модель Bagyra". Автор: "Конечно, опять же сходство только внешнее и условное. Заместитель директора по учебной части Кантемирова выглядит очень эротично... хотя совсем не стремится к этому!". Автор: "И, в отличие от персонажа, реальная модель Bagyra с большим удовольствием шлёпала босиком по лужам после летнего дождя!".

Топ-топ, удары пяток о землю, два-цать, двац-один, двац-два, двац-три!

Караулов с тоской сосал трубку.


Когда Капустина сбилась на пятьдесят четвертом прыжке и снова начала с единицы, Караулов понял, что это надолго. Незамеченным выбраться из своего укрытия ему не удастся, а сидеть и караулить, как какой-то педофил, глупо: положение его станет тем более двусмысленным. Маша пока смотрела перед собой, в забор, а повернется и наткнется на него глазами… и доказывай, что ты не верблюд!

Бух-бух, топ-топ, скакалка порой хлещет о землю; в теле Капустиной ни жиринки, ничего не трясется, хотя и подпрыгивает то, о чем Караулов бы умолчал. Поразмыслив судорожно, и уже докурив трубку, опер решил, что выхода у него не осталось.

Он нарочито громко кашлянул, завозился, потом постоял секунд десять спиной к ней, выколачивая трубку о каблук «берцев» и только потом обернулся.

Автор: "Неразлучные подруги - Каменская и Капустина тоже "родом" из бердской школы "Пересвет"... Автор: "Непосредственность и искренность их характеров, этих реальных девушек, легла в основу психологического и внешнего образа Вероники Каменской и Марии Капустиной". Автор: "Моя любимица - Мария. Честно скажу, этой девушкой, действительно, спортсменкой, я был в своё время просто очарован... Поэтому к персонажу Марии Капустиной я неравнодушен и тут!" Автор: "Тот самый "беззащитный взгляд" персонажа Василисы Багдасаровой - секретари директора моей придуманной школы..." Автор: "...и татуировка на ступне, подсмотренная у одной из лучших моделей Студии, Kristi!".

Мария не испугалась, просто перестала прыгать, спокойно смотря на приближающегося человека. У нее вообще было простенькое, слегка курносое лицо: открытое, чуть более скуластое, чем того требуют пропорции конкурсов красоты; такие лица становятся по-настоящему красивы только в момент катарсиса, наивысшего напряжения сил. Например, когда падают всем телом на финишную ленточку, выиграв марафон… но глаза очень живые. Карие. Весёлые, с искоркой.

- Здравствуйте, Маша! – прокряхтел Караулов – Я так и думал, что вы решили подкараулить курящего охранника!

Самая лучшая защита – наступление.

- А вы разве курили? Фу-у… - девушка забавно сморщила носик – Да ну! Я и не знала… я всегда тут после школы тренируюсь.

Караулов показал взглядом на ее босые ноги. Ступни снизу, да и сверху тоже, были уже перепачканы землей.

Автор: "Эта девушка, к сожалению, участвовала в фотосете всего один раз. Но её загадочный, немного затуманенный взгляд я запомнил! И она стала прототипом Анастасии Сабельфельд". Фото Олега Терехина. Автор: "Конечно, в реальной жизни она более живая и весёлая, но. тем не менее, всё-таки очень романтичная...". Фото Олега Терехина. Автор: "Модель Валерия из давнего прошлого Студии стала прототипом учительницы физкультуры Альфиры Тукмасовой...". Автор: "Конечно же, большие и грубоватые ступни этой модели стали для меня в какой-то мере ориентиром и для описания её решительного, жесткого характера". Автор: "Альфира в романе воплощает человека, полностью свободного от "гламура", человека, имеющего совсем иные ценности".

- Не холодно вам? Не лето всё-таки…

- Ерунда! – отмахнулась девушка – Я и по снегу могу… В кроссовках неудобно, скакалка цепляет за них, вообще. Ну да, я вот тут прыгаю. Каждый день!

- Зачем?

- Жир сгоняю – совершенно без всякой иронии, деловито сообщила Маша – Толстая я стала. А скоро областные старты…

Неизвестно, сколько она согнала за сегодня килограммов, но она вспотела. Под мышками – еле заметные темные пятна. Большой, чистый лоб ее украсили капельки пота, пара каштановых прядок прилипли к коже; волосы коротки, как у всех спортсменок…

Автор: "Чьи это нежные, ухоженные ступни? Это модель Студии, Sunrize...". Автор: "Эта девушка, Sunrize - прототип старшеклассницы Юлии Морозовой. Совпадение не случайно: нежное, мелодичное имя, и холодноватая, отстранённая, "морозная" фамилия..." Автор: "Реальная Sunrize охотно гуляет босиком... Но это настолько чистый, "солнечный" образ, что я просто не мог им не воспользоваться". Автор: "Необыкновенная причёска модели Студии, Eva, и её очень белая кожа родили персонажа под именем Инна Макарукова, учительница химии". Автор: "Она настолько же лишена комплексов и настолько же умна, настолько же приятна, как человек, как и реальная модель Eva".

- Вы знаете, чего я попрошу? – вдруг сказала Маша – Вы эта… вы можете посчитать, когда я прыгаю? А то я сама считаю и сбиваюсь… и сконцентрироваться на технике не могу!

- Давай… - согласился Караулов – А до скольки считать?

- До ста! – твёрдо сообщила Маша.

Она потопталась еще на земле, шаркнула голой подошвой, забавно подпрыгнув, отлепила с пятки что-то, приставшее и скакалка снова захлопала по земле.

Солнце плыло над ними, давно перекатившись на вторую половину неба и став золотым; свет этот мягко ложился на лицо девушки, на ее ступни, даже на кончики волос и делал всё это – золотым.

Автор: "Такой я вижу психолога, Викторию Костылёву. Женщиной, безмерно уставшей от своего одиночества и... боящейся с ним расстаться! Это одна из лучших актрис труппы пьесы "Бабье лето". Автор: "И снимает обувь Виктория не потому, что она "идейная босоножка". всё по той же причине: у любой женщины устают ноги в обуви на каблуках..." Автор: "Одна из моделей МА "КУРАЖ", снимавшаяся в Бердске. Меня потрясло ей гордое лицо настоящей принцессы... уверенной в своей исключительности. Так возник персонаж Леры Корочкиной!" Автор: "Хотя эта девушка, конечно, не такая "гламурная киса", как её персонаж и часто позволяет себе расстаться с обувью..." Автор: "Персонаж реальной модели Braun - школьница Настя Браун такая же простая, искренняя и добрая, как и её прототип!"

На этот раз она прошла сотню прыжков без малейшей ошибки; когда счет закончился, Караулов поднял руку.

- Фу-у-у!!! – Маша охнула, отбросила скакалку, почти что рухнула на колени – Ну, круто! Йес! Сделала!

- Вы бы оделись, Мария…

- Не. Нельзя сразу. Я остыть должна. Сейчас, минут десять подожду… Да, и стоять нельзя, надо двигаться.

Она подскочила, отряхнула круглые коленки, начала ходить по площадке; зашла на траву, на ее скромные остатки и стала оттирать босые подошвы от прилипшей земли – впрочем, они всё равно оставались черными. Потом обернулась к Караулову, улыбнулась широко, белозубо:

Автор: "Модель Студии, Loremi. обладала безупречным для изображения лицом - лицом, выражавшим всю её психологию. Пройти мимо такого лица я не смог! И она стала Яной Зориной". Автор: "А кто-то из посетителей сайта заметил: "какие нахальные ступни!". и это тоже один психологических маркеров этого персонажа!". Автор: "Остаётся добавить, что если у этого протипа убрать усы и очки, то получился Игорь Караулов. Именно таким охранником я и работал несколько лет, на различных объектах".

- Спасибо! А вы почему трубку курите?

- Объяснять сложно, но если кратко: меньше вреда для организма. Хорошего тоже мало, но… но это не угарный газ вдыхать.

- Какой?

- От сгорания сигаретной бумаги. Це-О. Слушайте, Маша… можно мне вас так называть?

- Можно… а почему вы на «вы» ко мне?

- А как надо? – растерялся Караулов.

Девушка рассмеялась, потом легко запрыгнула на перекладину одной из металлических конструкций, подтянула под себя край куртки. Села,  болтая ногами.

- Нас на «вы» только Марина Григорьевна и директор называет. А все остальные на «ты»… И Лепё… Лепешинская, Татьяна Германовна, первая!

СКАНДАЛ ИЛИ ПРОЗА ЖИЗНИ?


- Один из читателей отозвался о «Прирождённых ментах» так: «Конечно, опубликовать это - архисложно. В силу резкости затрагиваемых побочных тем типа лесбиянства, педофилии и наркотиков в школе». Это, действительно, наверняка сильно осложнит путь произведения в официальном виде – в виде, допустим, «бумажной» книги от солидного издательства или в виде сериала… хотя, с другой стороны, легендарная телевизионная «Школа» Кай-Германики тоже изобилует весьма скандальными сценами и темами.


- Вы знаете, я совершенно не желаю себе лавров Валерии Кай-Германики. И, собственно, все эти скользкие темы я вставил в рассказ не потому, что хотел придать ему дополнительную «скандальность». И не утрировал сознательно, не обострял те проблемы, которые, действительно, в современной российской школе есть.


Другое дело, что, не называя их, мы начинаем считать, что их нет, как таковых. Лесбийские связи? Пожалуйста: еще в девяностые годы, после получения мной педагогического диплома, я проработал год в одной из школ Кировского района Новосибирска. И там была девочка, Л., про которую замдиректора по воспитательной работе мне сказала: вы только к ней с пониманием, она у нас открытая лесбиянка. И я, мягко говоря, потом убедился в том, что это был не слух. А дело, на минуточку! – происходило в 9-м классе. Потом уже в 2008-м году, во время работы в одной из школ города Бердска я видел двух барышень из 10-го класса, про которых вся школа знала, что они состоят в интимных отношениях. Понимаете, это не «ужос», это уже, в какой-то мере благодаря мировой сексуальной революции, данность, реалии сегодняшнего дня. Гораздо лучше знать про это, замечать это, и говорить про это, чем окружать эти феномены – к частью, единичные, совсем не массовые! – стыдливо-ханжеской «фигурой умолчания».


Вот я, например, открываю Арбатову, «Меня зовут Женщина». Можно по-разному относиться к её идеологическим и мировоззренческим позициям, например, к идее феминизма, но в том, что она беззастенчиво и жестко живописует нравы и реалии СССР конца восьмидесятых – начала девяностых, сомневаться не приходится. Читаем: «Ленка из 7 «А» в туалете всем рассказывала, что она вчера стала женщиной, показывая процесс во всех подробностях…», «…в туалетах девчонки проводили наглядные уроки гинекологии…» - это о чём? Это о том же. Это было всегда, и в СССР тоже, хотя в этой стране «секса не было». Просто тогда именно это могло считаться криминалом, а с того времени секс-просвет шагнул гораздо дальше.


А про наркотики в школе… любой знающий оперативник упоминаемого у меня в рассказе ОБНОНа расскажет вам о шприцах в школьных туалетах и о не менее душераздирающих вещах. Это тоже, увы, не что-то из ряда вон выходящее. Но, видите ли, я не смакую эти подробности. И эти своего рода, сюжетные «подпорки» у меня не ради самих себя, а для того, чтобы показать излом человеческих отношений, задать вечные вопросы о цене дружбы, любви, предательства, подлости…


Из рассказа «Прирождённые менты»:

В спортзале – самом ординарном,  крашеным до половины голубой краской, с окнами в традиционной защитной сетке «рабица» и длиннющими скамейками по бокам – в этом зале играли двое на двое. С одной стороны волейбольной сетки – парень и золотоволосая девушка, класса примерно из десятого: в белых футболках с логотипом школы, бронзовоногие, в фирменных кроссовках - тем символичнее, что противостояла им совсем иная команда: очень худая, почти как Василиса, девчонка с короткой стрижкой, почти мальчиковой и чуть оттопыренными ушками, да взрослая женщина. Вот эти двое амуницией не блистали; и обе играли босиком. Стриженая – в клетчатой юбке средней длины и безразмерной, явно с чужого плеча, футболке, а ее напарница – в алых «велосипедных» штанах повыше выше мускулистых коленок и спортивной безрукавке на «молнии». Стриженая явно сняла обувь, потому, что играть в ее ботильончиках на каблуках, стоявших сейчас у входа в зал, не смог бы и мастер спорта, а вот женщина – видать, это и была та самая загадочная и закалённая Альфира.

Караулов остановился в дверях, некоторое время наблюдал, сложив руки. Он не был большим знатоком спортивных игр и тем паче, волейбола но обратил внимание, что Альфира с этой девчонкой играют профессиональнее, по-мастерски жёстко; подачи их резали воздух со свистом. Они не берегли ни руки, с треском лупящие по оранжевому пупырчатому мячу, ни свои голые ступни, цеплявшиеся за пол до бледности в напряженных пальцах; у Альфиры Тукмасовой они были грубыми, широкими от природы и этой природой сохранённые в первозданности: каждая мышца выпирала, каменела в момент наибольшего усилия…

Так прошло минут пять; Караулов не решался прерывать игру. Когда в очередной раз мяч, поданный стриженой, влепился в стенку, пролетев мимо явно испугавшейся его золотоволосой, Альфира выкрикнула:

- Всё! Пятнадцать - тринадцать. Надрали мы вас, всё! Хватит…

Она оперлась кулаками в колени, приводя в норму дыхание. Смотрела на Караулова. Азиатское лицо с большими жгучими глазами; волосы, собранные в хвост сзади – крупные зубы рекламной белизны.  И руки такие же, мускулистые, тёмные от волос… не обращая никакого внимания на опера, она сказала вслед парню и девушке, разочарованно покидавшим зал:

- Вы только не кисните… Мы из вас к спартакиаде мастеров сделаем! Аня, ты молодец. Форму за лето не потеряла…

Девушка кивала, взяла в руки ботильоны с меховой оторочкой, стояла с ними; Тукмасова приобняла её за костлявые жилистые плечи, посоветовала:

- Воды у нас опять нет почти, представляешь? Спустись на второй, там ноги помоешь.

Девочка кивнула и так, неся ботиночки на отлете в худой руке, вышла в коридор мимо опера. Альфира, с удовольствием пошлёпывая по доскам спортзала, подошла к нему.

- Здравствуйте… Меня Альфирой зовут. Вы ко мне?

УЧИТЕЛЬНИЦЫ ПЕРВЫЕ МОИ…


- Вы утверждаете, что учитель, в вашем случае это чаще всего Учительница – фигура асексуальная. По крайней мере, она должна быть таковой. Но в это трудно поверить: сейчас не советское время, у каждого учителя есть масса возможностей, чтобы выглядеть, и модно, и, возможно, сексуально, если мы говорим о женщинах…


- А мы только о них и можем говорить. Потому, что по сей день в школе 99% педагогического состава – это женщины. Не берусь назвать, сколько из них перешагнули тридцатилетний рубеж, тили даже тридцатипятилетний, но это уже женщины, мягко говоря, очень сильно по складу, психологии и культуре отличающиеся от старшеклассников. Да, они не в «совдепии» работают. Но вы разве не замечаете, что наша средняя школа – в частности, учитывая недавнюю истерию по поводу «всеобщей единой школьной формы», к этим самым худшим образцам советской школы – идейного концлагеря и катится?


Мы с Марией Арбатовой – ровесники. Поэтому я легко узнаю, например, свою школу, 162-ю «французскукю» в Академгородке, в период директорства Нелли Рубеновны или Юлии Павловны. «Львиную долю частотного словаря этой тётки занимало «все знают, что бывает с девочками, которые носят серёжки с шестого класса», «я не начну урок, пока все не снимут кольца, и не смоют ресницы», «собери волосы в хвостик, ты пока ещё не в публичном доме!» и производные от них…». Да, всё так и было. И сережки из ушей старшеклассниц Нелли Рубеновна выдергивала своими руками, стоя в коридоре.


Да, были и другие примеры. Я помню учителя предмета «Основы государства и права», Елену Александровну, хрупкую миниатюрную брюнетку, которая ходила с нами - от самой школы босиком! - на берег Обского водохранилища, поздней весной, после 8-го класса и даже там по льду бегала босая. Она ненадолго задержалась, может быть, в силу своей «неформальности». Я помню очень сексапильную эффектную пионервожатую – только имени не помню, увы, которую тоже выжили. Помню, как делали замечания француженке, практикантке, которая у нас вела месяц и осмелилась появиться в школе в короткой юбке. А вот подруга Елены Александровны, Галина Алексеевна, она проработала успешно до пенсии – и это была очень эффектная, можно сказать, эротичная женщина, наша классная руководительница, но это исключение из правил…


Сейчас ведут речь о введении формы и для учителей, как в гимназиях дореволюционной России. Сейчас рядового учителя всё больше вяжут по рукам и ногам регламентами, правилами, САНПиНами, уставами, и бумажной волокитой. И получается, что «асексуальные тётки» в стиле Арбатовой будут в школе только множиться, несмотря на то, что происходит за школьными стенами. А молодые учительницы, которые одеваются модно и ярко… Я таких видел. Увы, в большинстве случаев это не то, что бы модно, а пошло и безвкусно, как у проституток с Тверской. Так что и в этом случае рассказ не фантастичен: я пишу о тех учителях и беру те образы, которые я хорошо знаю.


Из рассказа «Прирождённые менты»:

Но в кабинете – Вики не было.

Вместо нее на диванчике, на кожаном, сидела та самая девушка, с которой Караулов с трудом разминулся в коридоре. Кремовое платьице, всё та же улыбочка-солнце, и… сапожки ее валяются на ковролине. Причём не у диванчика, а рядом с Карауловым, у входа. А она сидит с ногами на этом диване.

Аккуратные, маленькие, обтянутые тончайшим нейлоном ступни.

- Здрасьте… - выдавил Караулов.

Девушка сидела совершенно расслабленно. Спокойно, смотрела в экранчик телефона. Взглянула на него, отвела со лба светлую прядь, сказала воркующим голосом:

- Здравствуйте.

И – всё! Ну, понятно, она же не вскочит: разрешите, мол, доложить… Караулов кашлянул, снова с трудом проговорил:

- Простите… А где Виктория Марковна?

Девушка изменила положение ног. Может быть, просто устали, затекли… Но то, что жест был именно кокетливым, Караулов мог поклясться. Лоб довольно высокий – умненькая, поди, смотрела она ему в глаза лучезарно.

- Виктория Марковна сейчас подойдет, она в актовом занимается со знамённой группой… Вы подождете её?

Можно было сказать «нет» и пойти к Вике. Но Караулов медлил. Он почти физически ощущал, как его затягивали в какую-то липкую паутину, заманивали… Интересно, кто она? Судя по характеристике Вики, это та самая Морозова. Юля. А может, сама  Корочкина? Он силился вспомнить лица со школьного стенда на первом этаже, с которым ознакомился ещё в воскресенье. Чтобы как-то занять себя, пружинисто прошагал к этажерке Вики, на которой сцепились хвостами разноцветные крыски, и даже схватил с полки первую попавшуюся книгу. Фрейд, «Очерки сексуальности». Ах, чтоб тебя!

Книга потому попалась ему под руку, что была выдвинута из ряда «на три октавы». Кто-то ее недавно пролистывал или даже внимательно читал!

И в этот момент он понял, что перед ним, на диванчике точно Морозова, ученица одиннадцатого «Гэ». Потому, что в спину ему прилетело, как шлепок отсутствующей у него дубинкой:

- Вы наш журнал искать будете, да?

ОТКУДА ГЕРОИ?


- А насколько выдуманы образы детей? Берёте ли вы их из своего школьного детства?


- Ну, тут можно сказать, что я следую своему прежнему, может быть, в чём-то ошибочному пути: я излишне «овзросляю» персонажей-детей. Просто потому, что за годы своей педагогической деятельности я не сталкивался, например, с таким цельным характером, как Яна Зорина. Не видел столь сильной и одновременно циничной натуры, как Юлия Морозова. Не встречал настолько вызывающе-шикарную блондинку, как Валерия Корочкина. Да, какие-то подобия были; они послужили прототипами. Однако рискну утверждать, что иначе нельзя. Иначе рассказ был бы пресным; герои обязаны соответствовать уровню тех задач, которые они решают. Тут взрослые, как видите, решают непростые задачи – значит, у меня должны быть и сильные персонажи-дети.


Конечно, некоторых я взял из своего детства. Ну, безусловно автобиографичен Виктор Кашкаров – правда, я в его возрасте не взламывал чужие странички в Интернете – так как не было самого Интернета в СССР, но фантастические рассказы писал. С особым чувством я описал Сергея Ильина – реального одноклассника, действительно, просто образца «Настоящего Мужчины», прямо с обложки журнала  «Советский экран»! И хотя он тут выведен персонажем отрицательным, реальный, конечно, был лучше и в принципе, вырос нормальным, хорошим человеком. А вот Сашка Зеленецкий так и остался в памяти безалаберным хулиганом…


Ну, а другую часть детей я «позаимствовал» в школе № 10 «Пересвет» города Бердска. Конечно, фамилии все изменены. Например, Мария – спортсменка, удивительно весёлая, открытая, непосредственная девушка, которой я всегда любовался. И её подруга Вероника – серьёзная, глубокая, достаточно эмоциональная и не всегда предсказуемая. Такая «вещь в себе». Эти характеры не придумать на пустом месте, это уникальные вещи во внутренней творческой копилке; я сознаю, что я потратил их на рассказ целиком: например, если мне в другом понадобится описать персонажа, похожего на спортсменку-Капустину, мне придется искать в этой копилке другой прототип…


Повторюсь, что я не стремлюсь писать вещи, абсолютно современные с точки зрения стиля и с точки зрения типичного читателя. Я до сих пор остаюсь в канве старого, «описательного» романа, лучшим аналогом которого можно назвать, допустим, «Печальный детектив» Астафьева, «Берег» Бондарева, «Утреннее шоссе» Штемлера, проза Семёна Липкина. И стараюсь писать также. Мысли, чувства, ощущения персонажей. Иногда выраженные через их диалоги, их нарочитое коверканье фраз в «разговорном» ключе, в перефразировке идиом или же сленге; жесты, каждый со своим значением… Возможно, современный интернет-читатель не привык к этому. Возможно, это его напрягает. Но тогда это просто не мой читатель.


Из рассказа «Прирождённые менты»:

Ему хотелось курить, но он сдерживался: не хотел провоцировать девушку.

- Ну, вы только эта… не удивляйтесь. Такой случай, в общем, не совсем приличный. Короче, это ещё по девятому классу было, мы с Янкой раньше в одной школе учились,  но потом меня перевели вот в эту, а она там, в старой. Ну, мы малолетки, но здоровые уже, нас пацаны вовсю кадрят. Решили к пацанам в общагу техникума пойти: музыка, шампанское обещали.

Она чуть-чуть осеклась; на секунду порозовела, что при общей смуглости её было почти незаметно.

- Ничего, что я так вам? Вы не подумайте, мы не шалавы какие-нибудь, ну, просто вот так, весело жили. А один там со мной по телефону говорит и всё такой напирает: мы «по-взрослому» будем, «без носков». Я вначале вообще ничё не просекла: при чем тут носки?! Янке говорю, она хохочет. Объяснила мне… - вот тут Олеся действительно покраснела, но погасила смущение улыбкой - …и говорит, ты не бойся, я этого делать не собираюсь, ты тоже. Дескать, не на помойке себя нашли… А там типа, придумаем, что-нибудь.

Она снова взялась за стакан с водой. Караулов помешивал ложечкой сахар в кружке с крепчайшим чаем.

- Приходим, а там грязн-а-а! Они все какие-то деревенские, их четверо. Вот Яна первая и говорит: мы девушки приличные, мы носков не пачкаем. И разулась совсем, я за ней.

- Неужели вы не боялись? Их – вдвое больше.

- Ну, это кто кого ещё бояться должен! Янка крутая, да и я до прошлого года айкидо занималась, в секцию ходила. В-общем, посидели мы, музыку послушали, покурили… шампусика выпили, может, бокала по два – вино хорошее было, знаете такое красное шампанское?

- Знаю. «Абрау-Дюрсо».

- Да! А потом Яна встает и говорит: ну вот, мы у вас побывали, как вы и просили, «без носков». А теперь домой. Ну, они, конечно, такие, занервничали… - Олеся улыбнулась торжествующе – Но Яна им быстро объяснила, что за базар отвечать надо, и что на эту предъяву им крыть нечем. Она умеет так, немножко по-уголовному … Завернула, те офигели и всё. Мы ушли спокойно.


Девушка хихикнула, потом глянула вниз, снова улыбнулась:

- А потом пошел у нас с ней этот прикол: когда не холодно, на босу ногу ходить. Я не знаю… Типа такая наша мода стала, личная. Да и на физре очень удобно: прибежал в зал, разулся и всё и таскать ничего с собой, никаких чистых кроссовок... Другие  брезгуют. А нам нормально.

УБИЙСТВ НЕ БУДЕТ!


- Последний вопрос, Игорь Дмитриевич: некоторые читатели говорят так – мол, какой же это «детективный рассказ», если нет убийства? Дескать, классическом детективе всё крутится вокруг убийства или хотя бы его инсценировки… а у вас – кража классного журнала. Как-то мелко…


- Ну, начнём с того, что убийство, даже угроза убийства или покушения на убийство относятся к категории тяжких и особо тяжких преступлений, согласно УК РФ. Занимается такими делами прокуратура. И это серьезное расследование, с серьезными ставками и профессионалами. Тут моему герою, Караулову с его положением «неформального частного сыщика», просто делать нечего – а то можно и уголовную ответственность схлопотать. Да и неохота во взаимоотношения детей вводить столь жёсткую категорию, как убийство.


На самом деле, кража классного журнала, его исчезновение, это ЧП для школы. Особенно если, как говорится в рассказе, школу ожидает стандартная проверка департамента образования. Даже срочно переписанный журнал, это в какой-то мере уже криминал: это взыскания в адрес администрации, выговоры и т. д. Дальше: что это такое значит – «переписанный журнал»? Журнал, в который внесены НЕВЕРНЫЕ сведения, поданные преподавателями, исходя из мотивации – «как надо»? То есть это, действительно, исчезнувшие двойки медалистов, других учеников, у которых влиятельные родители – а отсутствие исходного журнала как раз удобная ситуация для этого! Спору нет, довольны все, но ведь это морально-нравственный выбор каждого учителя: лгать или не лгать. Себе и детям.


Если же поступать, как надо – по канонам здоровой педагогической этики, то класс, лишившийся журнала, должен пересдавать все пройденные темы. А это уже неудобно школе. И классному руководителю. Потому, что двойки вылезут; медалистов поубавится – а это удар по престижу школы. Потому, что вылезут педагогические огрехи и недоработки, разнообразные конфликты учеников и учителей… это никому из взрослых – кроме самых «оголтелых», то есть честных, не надо.


Поэтому, да, мой рассказ в какой-то мере из серии «маленьких трагедий маленьких людей» - и тут я не могу не впасть в банальность, упоминая гоголевскую «Шинель». Да, это определённый образец, символ русской литературы. Они у меня тут тоже Башмачкины, каждый в своей ипостаси. Но, с другой стороны, будучи русским человеком и живя в России, какой ещё литературный осёлок выбрать? Только такой.

Что же касается эпизодов с босоногостью, то как раз на них я в интервью не хотел бы заострять внимание. Всё довольно чётко и ясно сказано в произведении. Единственное, что хочу сказать: ни один такой эпизод не вставлен «для красоты». Все они имеют очень чёткое психологическое и сюжетное обоснование. Что ж, прочитавший рассказ до конца поймёт это сам…


Из рассказа «Прирождённые менты»:

Она мягко отошла в угол, где поблескивала темным экраном «плазма» и музыкальный центр с колонками. Включила любимую карауловскую мелодию, оркестра Поля Мориа, вставив диск. Потом сходила на кухню: там шлепали ее босые ноги по полу, совершенно домашний звук… Покачиваются, постукивают, хрустят струи деревянного «дождя». Вернулась с бутылкой, двумя бокалами. Виски они уже допили.

- Открой, пожалуйста! – ласково попросила женщина без привычной своей колючести.

- «Либенфрау мильх»… - он засмеялся – Молочко любимой женщины. Вино моей молодости.

- Как будто ты сейчас старый.

- Что, будем танцевать? – он наполнил бокалы.

- Нет. Просто выпьем.

- За что?

- За всё хорошее. За то, чтобы всё у нас было…

- За то, что у нас будет! – поправил он строго – А то было, да сплыло… ну, как у немцев, прозит!

Вино щекотало язык кислинкой. Но Караулов моментально ощутил, что смешиваясь с «лошадью» в желудке, оно даёт не совсем хороший эффект. Крепкий табак дешёвых сигарет самочувствия тоже не улучшал. Сонно глядя на Вику, он пробормотал:

- Нет, и всё-таки… если танцевать, я пас.

- Не волнуйся. Танцевать… точно не будем.

Она поднялась, выключила обе настенные лампы. Теперь полумрак комнаты разгонял только свет над вытяжкой в кухне, пробивавшийся через деревянные струи. Решительно убрала с подноса всю посуду.

И, взяв  в руки бутылку вина, поставила ногу на этот низенький столик, на само круглое блюдо. Тонкая ее ступня, с напряженными пальцами-маслинками, белая кожа, тонкая цепочка лежит на ней, изгибаясь по рельефной косточке щиколотки; светящийся в сумраке, высокий восклицательный знак ноги – до коленки, разошедшиеся полы халата; халат сполз и с плеч, показывая лифчик, в который упрятаны маленькие грудки. Зеленые глаза Виктории мерцали, как светомузыка, в такт мелодии.

- Умеешь с ноги вино пить? – спросила она хриплым шепотом – Как Сельма Хайек делала…

- В этом… «От заката до рассвета» - невнятно пробормотал Караулов.

Вино полилось тонкой струйкой на колено, побежало светлым по ноге, залило пальцы, собираясь крохотной лужицей на меди подноса, у перламутровых ее ногтей, заблестевших от влаги…

Караулова тянуло вниз, к этой безукоризненной, ухоженной ступне, к телу Виктории, выставленному напоказ. Она шумно дышала, рука, сжимавшая горлышко бутылки и цедящая жидкость, подрагивала…

Его губы опускались вниз.

Очертания голой ступни расплывались.

Скульптура, как у Василисы, только без татуировки.

Золото на белой коже резало глаза.

Медь сверкала, почему-то отчаянно слепила.

Еще несколько сантиметров – и он коснётся губами, прилипнет; поцелует эту гладкую кожу, пахнущую вином, телом и немного – духами…

И всё начнется.

КАК ЖАЛЕТЬ СВОИХ ГЕРОЕВ


- Ещё несколько вопросов по героям. В отзыве на ваше произведение один читатель, Владимир Залесский отметил, что вы «умело жонглируете четырнадцатью детскими персонажами» и ещё то, что  у каждого вашего героя есть определённая мотивация, жизненный опыт, диктующий ему ту или иную манеру поступков… это так? Вы действительно заботились именно о таком жёстком «программировании» героев?


- Вы знаете, есть пошлая и избитая фраза о том, что-де сначала писатель сам пишет образ и характер героя, лепит его, а потом тот начинает действовать сам, по своей воле. Это на самом деле ведь верно! Ты создаёшь героя с ног до головы, в прямом смысле – от формы пальцев его ступней до цвета глаз, до черт характера и привычек, а потом? А потом начинается это самое: Караулов нервничает. Значит, он должен почесаться, такая привычка. Если он чешется, то собеседник недоумевает, и что буркнет опер? Конечно: «Чесотка!», так как это его грубоватая, но излюбленная шутка-присловье. У меня и все сцены разувания ведь имеют четкое психологическое, ситуационно-поведенческое обоснование – тут я слежу очень жёстко, чтобы нигде эта деталь не выглядела неестественно выпяченной… Если Василиса Багдасарова ненавидит обувь, потому, что натопталась в своё время в этих безобразных модельных колодках по подиуму, то она что сделает пори удобном случае? Правильно, разуется. Что сделает спортсменка Маша, если ей нужно выскочить куда-то «по-быстрому», а она босиком? Правильно: обуваться не будет, потому что она простая, по-хорошему примитивная в моторных рефлексах, спортсменка… все обоснованно и логично. Так же обоснованны поступки героев… и когда в самом финале деликатная учительница химии Инна Макарукова говорит моему герою «до встречи», хорошо зная, что тот уволен со своей временной службы в школе, и какая тут «встреча»? – то это ведь тоже не зря! Это шифр, послание. Караулов один, Инна одна, ему нравится она, ей нравится он…До встречи! Как она скажет иначе, чтобы намекнуть на то, что хочет продолжения отношений?


- Скажите, а вот такой неожиданный вопрос: вы жалели своих героев? Этот вопрос хочется задать потому, что в ваших описаниях симпатия проскальзывает даже к мерзавкам, да и, собственно, законченных мерзавцев у вас там вроде как. Получается, и нет… как говорится, «не мы такие – жизнь такая»!


- Конечно же, жизнь – сложная штука. Я не то, что бы оправдываю неблаговидные поступки ряда моих героев, я скорее объясняю, почему они имеют на них «право». Я думаю, к концу повествования читатель поймёт, отчего столь эффектная, умная и красивая женщина, как Марина Григорьевна Кантемирова, страдает дефектом глазного нерва… И почему учительница литературы Татьяна Германовна Лепешинская изо всех сил старается выглядеть «на все сто», имея в каморке своего кабинета туфель наверное,  столько же, сколько было у Имельды Маркос…


Кстати, да, вот Лепешинскую я действительно пожалел. Где-то на половине произведения мне стала ясна её кукольность, недолепленность. Она ведь красивая баба, что называется «в теле», холёная… и зачем ей поступать так, как она поступает? Что заставляет позариться на сравнительно небольшие деньги, сопоставимые всего лишь с её месячной зарплатой? Пришлось дописать ей «обстоятельства». И мне сразу стало её жалко. Я вообще сочувствую многим своим героями… некоторые из них живут в таких условиях, в которых я бы либо с ума сошел, либо умер. Так вот, первоначально предполагалась эффектная полстава Карауловым «мадам Лепешинской». В качестве мести. Но потом я обошёлся более скромной и менее эффектной концовкой.


Второй непроизвольный порыв был связан с героине произведения, старшеклассницей Юлией Морозовой. Да, это очень и очень сложный характер! Девочка-женщина, которая при том, что сберегла девственность – из чисто прагматических побуждений! – тем не менее, прошла все «круги ада» в сетевой порнографии. Я ведь встречал таких... Приличные девочки, да, школьницы. Но уже просмотрели всё, что можно и дадут сто очков в знании «приемов» любому взрослому… Так вот, девушка эта умная, даже сверх-умная, небанальная, с жадным таким умом. Как героиня, она меня и отталкивала своим цинизмом, и в то же время я не мог не любоваться этим сильным характером, который может и взрослый характер - переиграть. И в конце концов Юля «написала Караулову» послание, в котором наметилось своего рода «перемирие» между этими двумя антиподами…Не то, что бы они подружились нет, но они друг друга поняли и зауважали. И это, а особенно прогноз Караулова насчет будущих личных отношений Юли, несколько реабилитирует Морозову в глазах читателя.


В заключение мне хочется сказать: да, читатели в своих отзывах как раз подметили правильно: это рассказ, или повесть, не важно, о борьбе Добра и Зла. Не о конкретной школе, педагогических проблемах или босоножестве. Оно тут постольку-поскольку – фон, деталь, маркер. Борьба Добра и Зла происходит повсеместно и ежечасно. В наших с вами душах.


Мы никогда не сможем, образно говоря, «отсидеться в окопах»; мы вынуждены будем принимать ту или иную сторону - что собственно, и делает Караулов, активно вмешиваясь в совсем чужие дела и судьбы! Мы запрограммированы как раз на это… Не зря в книге Бытия сказано: «И сказал змей жене: нет вы не умрёте; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт., 3,4-5).

Так нам уж суждено. Так случилось задолго до нашего рождения. Так было – и так – будет. Выбирать сторону – вам!

Из отзывов. Владимир Залесский (Франкфурт, Германия):

И снова школа становится ареной поединка добра со злом. Неокрепшую личность легко склонить и к тому, и к другому. Может быть, поэтому Игорь Резун не может расстаться со школьной темой, хотя, казалось бы, всё рассказал в «Бабьем лете», и пишет снова на эту тему... ну ладно, если «Бабье лето» названо повестью, то пусть «Прирождённые менты» будут рассказом, не станем спорить с автором. Итак, борьба продолжается, зло принимает разные личины, и порой ох как трудно найти крупицы добра в малопривлекательной повседневности. В новом произведении ещё ярче и глубже разработаны носители того и другого. Автора привлекают люди, обладающие высокой степенью внутренней свободы, не вписывающиеся в общий стандарт, презирающие успех и богатство. За грубоватыми манерами скрывается внутреннее благородство, за жизненным неуспехом талант и сила духа. Такие люди романтизируются автором. Здесь новый ракурс: сталкиваются взрослый служитель правопорядка и девушка из неблагополучной семьи, спорящая с уготованной ей судьбой. Этот роман показан очень убедительно и сдержанно и оттенён другими любовными линиями обоих героев. Как жонглёр шариками, писатель орудует четырнадцатью детскими персонажами, у каждого из которых своя роль в расследуемом Карауловым событии, каждый из них знает только частицу правды, которая медленно и верно, в лучших традициях классического детектива воссоздаётся на наших глазах мудрым сыщиком. Отрицательные взрослые изображены отнюдь не карикатурно, мотивы их действий убедительно выводятся из их жизненных обстоятельств. Большой личный опыт автора (без чего литература становится бульварщиной, переписыванием друг у друга, чем часто грешит Интернет), его эрудиция, внимание к реалиям современной жизни порождают веру в жизненность ситуаций и образов. Приятно вернуться ещё раз к самому началу, зная развязку, а это о многом говорит, далеко не каждый детектив хочется перечитывать.

Подготовлено редакционной группой портала «Босиком в России». Беседовала корреспондент Елизавета Манохина.


Примечание от редакции:


Произведение будет выпущено издательством «Союз писателей» (Новокузнецк) в электронном виде (формат FB2 для чтения в мобильны устройствах), предположительно в середине февраля. Версия в формате Word 2003 находится в разделе «Документы» группы https://vk.com/pisateligorrezun. Если вы хотите получить типографский экземпляр с авторскими иллюстрациями  сейчас, вы можете сделать заявку по адресу: mordella@ngs.ru. Стоимость экземпляра зависит от формата и качества издания, а также от стоимости пересылки.