Босиком в России

Босиком в России / Новости /

ИСТОРИЯ САЙТА и Студии RussianBareFeet. Год 2008: Оторви да выбрось...

Продолжаем публикацию «исторических хроник» о съемках Студии RBF в Новосибирске. Сегодня – рассказ об одной из самых замечательных пар моделей, которые оставили большой след в галереях портала «Босиком в России».


ВАЛЯ и КАТЯ: ОТОРВИ ДА ВЫБРОСЬ…
Перед этим фрагментом я сильно задумался. И хочу сказать: Остап Бендер всегда чтил Уголовный Кодекс! Мы никогда не снимали несовершеннолетних – а если и снимали, то в тесном контакте с их родителями (как с девочкой Юлей) или просто брали снимки официально работавшей при местном ДК студии D’OFF Андрея Домбровского. И всё же несколько совершенно исключительных случаев в истории Студии было! Все они приключились как раз в этот «школьный» период. Это история старшеклассницы Анны и история Вали и Кати. Почему я пошел на нарушение правил работы Студии, за которое, конечно, получил нагоняй и прочие неприятности, надо сказать особо…

Итак, Валентину вы уже знаете. Великовозрастная дива, она уже училась в техникуме, сиречь ПТУ, имела полных восемнадцать лет… а по натуре оставалась вдохновенной раздолбайкой. Я никогда не приставал с какой-то моралитэ к моделям: это их личная жизнь, у них есть свои родители… Валя росла, насколько я понимаю, как трава в поле (собственно, как и «положено» учащейся техникума!), уже выпивала и уже курила. Ну что сделать? Не лекции же ей читать… Весной 2008 года Валентина вернулась к съемкам. С большой охотой! Мы сняли фотосет «Возвращение Валентины», и, кстати, снимал ее не я, а один из лучших фотографов Академгородка из фотоклукба «Мудрец» Андрея Пашиса. Ему Валя очень понравилась. И вот я пригласил ее в школу.
Помявшись, девушка спросила: а можно, я с подругой приду? Только она младше… я поразмыслил и разрешил. В конце концов, не обнаженку же мы снимаем!

И Валя вскоре появилась с невысокой черноглазой и темноволосой девочкой, бойкой до умопомрачения. На вопрос, как зовут, бросила: «Катька!», на вопрос о возрасте - «да я в шестом ещё…».
Я обомлел.

Это юное создание стреляло сигаретки у Вали, деловито интересовалась, какой коктейль – «Ягуар» или «Чёрный русский» они купят после фотосета, чтобы «расслабиться»… Я улучил момент, оттащил Валентину в уголок и допросил с пристрастием: кто такая?!
Реальность оказалась банальной и страшноватой, как многие подобные российские истории: если Валентина росла, как трава, я уже говорил, то эта… Эта вообще – как сорняк на пустыре. Как лебеда за огородом. Мать имела алкогольные проблемы, а когда не имела, тонула в хозяйстве большой и малообеспеченной семьи. Отец работал «таксёром», дома появлялся мало, а когда появлялся, без лишних педагогических ухищрений драл Катьку настоящим ремнем. Она даже как-то показала, совершенно не смущаясь, красные слады повыше поясницы. Естественно, что при таком образе жизни и воспитания Катька уже в своем шестом классе школы, расположенной на окраине района, пустилась во все тяжкие. Я, конечно, не допытывался, в какие, я не исповедник, но я понял, что там уже всё пройдено и изучено задолго до начала «уроков о половом размножении». Боже ж ты мой…
Это потом, через четыре года почти, я встречу Катю в другом возрасте и другом образе… немного другом. В месте. где ей и положено быть и куда приводит столь разнузданное детство. Но об этом потом!

А так, если отбросить всяческое ханжество, то это была пара идеальная. Да, они были из разряда «Оторви да выбрось!», что греха таить, неприличия тут зашкаливали… а мне это понравилось! Почему бы и нет?! Эти «девушки» ни в какие рамки не вписывались. Быть им хъиппи семидесятых, да не в то время, не в той стране родились… Уровень развития у обеих совпадал абсолютно: что одна не вылезла из детства, что вторая слишком рано повзрослела; но этот уровень оставался очень средним. Слава Богу, что мне для фотосета требовалось только босоножить, и ничего более – а то бы эта «сладкая парочка» наваляла делов. Но босоножили они азартно.
И, в конечном счете, подарили Студии массу великолепных сюжетов.

ПЕРВЫЙ АНДЕРГРАУНД

Явление Кати и Вали пришлось на самый пик истории с «Чёрным Сторожем», виновницей которой была Ева (об этом я рассказал в предыдущих сериях). Незадолго до этого малолетние хулиганы устроили переполох в группе «продлёнки», когда те рисовали стенгазету – в ранних вечерних сумерках в окне показалась голова в капюшоне с белым лицом (как потом оказалось, густо вымазанным зубной пастой) и дико завыла. Девчонки едва не вынесли своими телами дверь класса, а их молодая классная чуть было не родила до срока, хоть и была незамужней выпускницей педуниверситета… В общем, мне пришло в голову снять «подвальную» фотосессию. Эдакий такой андерграунд. Подземный сюжет, то есть.

В нашем школьном подвале ничего страшного, конечно, не было – за исключением обросших мохнатой пылью стендов, ломаных парт да разнообразных метел-грабель. Однако брезгливая Валя, осторожно ощупывая босыми ногами стертые подвальные ступени, осведомилась:
- А вдруг тут коты насс…ли?
Я слышал, как Катя позади бодро ответила:
- Да ты чо! У меня вон два кота, я постоянно в их сс..ки дома вляпываюся!
Я решил пошутить и сказал, что подвальных кошек давно сожрали местные крысы. Катька залилась радостным смехом:
- Прикинь, Валька, мы одну поймаем и я ее на тебя кину, прикинь?!
Это было даже не отсутствие брезгливости, это было… какое-то феноменальное, потрясающее жизнелюбие. По сути дела, Катя была идеальной моделью – которая и в огонь, и в воду, и на снег босиком (так потом и случилось!). Ни одной взрослой «мозоли» в ее мозгу не наблюдалось. Печально, что также не наблюдалось и моральных ограничений – но, как я уже говорил, я не исповедник, я фотограф. Да и не собирался я переступать моральные границы.

Справедливости ради могу сказать, что я попытался наладить контакт с мамой Кати, по телефону, данному Валей. Ну, на том конце провода, мне как-то не совсем внятно ответили, что там, им, вообще по барабану, главное, чтобы «не наркоманила» и «с мужиками не таскалась». Ничего не оставалось, как связаться с родителями Валентины, но там, зная о моем знакомстве со всеми тремя сестрами, тоже особенно не обеспокоились – оказалось, Катя у них часто и ночевала, и ела, и вообще была почти что членом семьи…

Из повести «Бабье лето» (Игорь Резун):

…Катька шуршала пакетом, который захватила с собой. Ухмыльнувшись, посмотрела на Валентину и скривилась:
- Ну, че ты стремная такая-а? Пойдем!
Она вывела ее из сторожки и направилась к лестнице. Их, идущих, освещал блеклый свет школьных ламп, который заканчивался у лестницы; в руках у Катьки зажегся маленький фонарик. После прохладных плиток пола голые ступни Валентины ощутили шершавые и совсем холодные ступени подвальной лестницы.
- Ты меня куда ведешь?
- Да в место одно. Там училки курят.
- А ты откуда знаешь?!
- Мне одна девка рассказала, она тут учится…
- А если тут какашки кошачьи?
- Ой-я, неженка! – скривилась Катька – Па-адумаешь. Че, очко играет, что ли.
- Да иди ты…
Все-таки неуверенно ступая по холодному бетону за топочущими пятками Катьки, Валентина спустилась в подвал. Это было темное и извилистое помещение. Под потолком едва светли  запыленные, точно обросшие мхом лампочки; у стен валялись старые железяки и трубы. Первое и второе помещение было загромождено какими-то рогатыми конструкциями… Катька сообщила, что это парты и вообще, хорошо, что она знает, где у Вадика свет в подвале включать, там у него на щитке кнопка есть.
- Ну, ты шустрая! – недовольно сказала Валентина, нащупывая босой ногой путь и пару раз нащупав уже трубы – Надо было туфли НАдеть! Ноги переломаем!
- Да ладно! Ты ногами типа щупай пол, не запнешься тогда - отозвалась она.
Но за поворотом Валентина все-таки запнулась – тут тоже по стенам громоздились картонные коробки; чуть не упала, схватилась за этот ряд и что-то просыпалось там, за ее спиной.
- Б...дь! Я же говорила!
Но Катька уверенно вела ее вперед. Вот еще один поворот и девочка с усилием, упираясь босыми ногами в запорошенный пылью, бугристый пол, отвалила тяжелую дверцу. И шаря рукой по стене, щелкнула выключателем.
- Йес! – торжествующе выкрикнула она.

Глазам Валентины представилось небольшое помещение, тоже заваленное по углам ржавой дрянью. Но посреди всего этого стоял продавленный, засыпанный пеплом, кособокий диван, пара стульев и облупленная кастрюля с окурками. Кисловатый запах сгоревшей сигаретной бумаги стоял тут густо; все ясно – курилка. По стенам тянулось переплетение труб с разнокалиберными вентилями. Валентина привычно достала из кармана джинсовой юбки сигареты, пошла к дивану и плюхнулась на него, подняв облачко пыли. Задрав ноги, осмотрела голые подошвы: да-а, чистенькие, нечего сказать! Да фиг с ними…


Итак, спустились. Тут мне оставалось только щелкать и щелкать: если Валентина уже имела навык позирования, то Катя выглядела электровеником. Карабкалась на самую вершину парт, лазила, хохотала сатанинским смехом, одновременно сосала чупа-чупс (это она обожала не меньше, чем коктейли) и ни секунды не сидела на месте. Итогом стали, собственно, довольно интересные кадры, потому, что ни до, ни после мне не приходилось иметь дело с такой «моделью», однако этот фотосет показал: Катя – это тайфун, смерч и ураган; всё в одном флаконе. Мало того, что она умудрилась развалить одну из мебельных гор – парты падали на пол с грохотом землетрясения, так она еще и ухватилась руками за провод и… оборвала в подвале свет. При этом сама не пострадала ни капельки.
Где там уж было говорить о пыли, которая испачкала ступни, сделав подошвы серыми – это уже ни ту, ни другую не волновало!

ПЕРВЫЙ «БОЕВИК»

Так как я в то время уже был в ранге «ночного охранника», то мне полагалась форма и средства мне на нее выделили. Черная охранницкая форма с желтыми нашивками – новенькая, с иголочки. Девушки ее увидели и замлели. Катька сказала:
- Валька, а давай типа я террористкой буду, а ты за мной по школе гоняесся? Ну, типа, как пристрелить хочешь?!


Все наши социальные пороки конца девяностых – начала нулевых, вся наша ТВ-культура читалась в Кате, как в раскрытой книге для слабовидящих…

Дал я им форму. Дал пистолет, пневматический, без патронов и заряда. Пошли девушки бегать по школе, изображая «охранницу» и «террористку». Я включил аварийное, кроваво-красное освещение, и некоторые кадры получились настолько насыщенными, что пришлось их потом делать черно-белыми… Снимать было трудно. Особенно, когда Катя спряталась в самом неосвещенном месте, и умудрилась бросить на пол свою кофточку – Валентина недоуменно склонилась над предметом туалета, и тут малолетняя злодейка выскочила из-за угла, отвесила подруге пинок – отчего та распласталась на полу; Катька с демоническим хохотом умчалась. Валентина обозлилась и игра пошла по-взрослому.
Я с трудом удержал девушку от физической расправы: подруги подругами, но… видно, это было у них в порядке вещей.

Потом уже Катя бегала с пистолетом, напялив на себя обнаруженную в дежурке фуражку моего напарника – бывшего речного капитана; и при этом, когда Валентина ее «настигла», швырнула на пол, я с ужасом услышал характерный стук черепа о бетонный пол и похолодел… еще смертоубийства мне на фотосете не хватало!
Но что бы вы думали?! Для Катьки это было как семечки. Она даже не поморщилась. И не захныкала, как сделала бы любая девочка в ее возрасте.
Я говорю: это была феноменальная «модель». Несомненно, сложись ее судьба по-другому, это была бы уже звезда экрана. Искусство ее захватывало. Даже такое простенькое, как фотосессия.

Из повести «Бабье лето» (Игорь Резун):


Катька пихнула храпящего на топчанчике Вадика босой грязной ногой – она так и не обула сандалии. Тот не пошевелился, только захрапел еще громче. Девкам стало скучно, тем более, в убогой атмосфере этого охранного заведения. Валентина закурила и начала копаться в ящичках и шкафах – из любопытства.
- Во-о, прикинь!
Она распахнула шкафчик, где висела форма Вадика, которую тот надевал в особо парадных случаях, например, на праздничные дежурства в школе. Черная роба с золотистыми нашивками: группа крови, номер, SPECIAL TIME и все такое. Катя подскочила, начала ощупывать хрустящую ткань руками. И взвизгнула:
- Ой! Вау!!! Смотри!
Пыхтя, она вытащила из кармана формы настоящий револьвер – черный, блестящий, с ребристым барабанчиком. Валя ловко отняла у девочки оружие, присмотрелась, авторитетно заявила:
- Газовый. У моего папани такой был…
- Заряженный?
- Не… - она умело откинула барабан – не, пустой. Спрятал патроны, козел.
Валя любовалась формой. Там же, за ней, обнаружился и черный берет с золотым орлом. Валя не смогла сдержаться и тут же начала стаскивать джинсы с широких бедер.
- Ты чо?!
- Примерю… прикольно!
Она напялила форму на себя; пока переодевалась Катька с завистью смотрела ее большую, вываливающуюся из лифчика грудь. На лохматые волосы Валя криво надвинула берет…
- Пойдем смотреть!

Единственное большое зеркало – в коридоре, у гардероба. Валя вертелась перед ним, расстегнула две пуговички на кителе – стал виден лифчик.
- Кла-ас… Ништяково!
- А давай поиграем? – азартно предложила Катя – Ну эта, побегаем… в прятки. Я типа террористка, а ты эта, супергерой. Ты за мной охотишься. Пойдет?!
- Хы. Да я тебя сразу завалю… - пробормотала девушка, картинно трогая губами холодное и кисло пахнущее ружейным маслом, револьверное дуло.
- Ага! Щаз! Я бегаю хорошо… считай до десяти!
И с этими словами девочка устремилась прочь, в темноту коридора к лестнице. Валя посмотрела ей вслед, увидела мелькающие грязные пятки и спохватилась:
- Тогда я тоже босиком! А то, блин, хитрая…
И сбросила с ног сабо на высокой платформе.

…Бетон пола ощутимо холодил ноги. Сначала Валентине это было неприятно, но потом она привыкла и стала находить некоторое удовольствие: она кралась бесшумно, только с непривычки шаркала по полу своими босыми ступнями. По всей школе горел только аварийный свет – по одной лампочке тусклого красноватого цвета через двадцать метров – они смотрелись, как светлячки. В окошко глядела беззвездная ночь. Куда же побежала Катька? Где-то в глубине коридора второго этажа она услышала топот маленьких пяток… «Ну, я тебя найду, дура!» - пробормотала она про себя.

Темнота сгущалась где-то у туалетов на втором этаже. Со стендов на стенах таращились какие-то детские рожи, нарисованные для стенгазет и выглядевшие настоящими черепами; там же, где журчала вода в протекающих кранах, слышался и этот топот… Валя выставила пистолет вперед и, возбужденно – от волнения дыша, стала подходить к белеющим в проеме туалетным дверям. Там она!
И тут же ей в лицо полетела струя воды, словно выпрыснутая хозяйкой на глажку. От неожиданности Валя выронила револьвер, который грохнул об пол, и шмякнулась – босые ноги разъехались в большой, явно нарочно налитой луже. А по коридору понесся топот и заливистый смех девочки.
- Я тебя убью щас, сука! – заорала Валентина, вскакивая и шалея от четко осознанной вседозволенности.
Подхватила пистолет, помчалась следом…

Теперь Катюха, как пить дать, убежала в пристройку! По мере того, как девушка шла по школе, картинно подняв револьвер к плечу, ей овладевало чувство собственного превосходства. Подумать только - они озорничают в школе, ночью, почти одни! Вот бы так в их рубцовской школе поотрываться… Блин, как здорово же! Ей нравилось и то, что она босиком – быстрая и ловкая – это она так думала, как кошка. Поставив ногу на подоконник, она закатала штанины, залихватски. Вот так…
В пристройке же обнаружилась полная темнотища – войдя туда из неожиданно ярко освещенного перехода, Валя как ослепла. Так… первый или второй? Она прислушалась, замерев. Шорох какой-то на втором? Нет, на первом. Та-ак. Валя начала красться по второму этажу… И тут босой ногой с размаху налетела на что-то твердое и тяжелое, но завернутое в какую-то ткань.
- Ай, мля-ааа! – заголосила Валя, прыгая на одной ноге, выронив револьвер и хватаясь за другую.
Она упала на колени, схватила этот предмет… Точно! Камень, невесть откуда взявшийся, да еще замотан в тряпку… Тряпку?! Это ж катюхино платье!
Тень в чем-то белом – в трусиках! – мелькнула рядом и клацнул металл револьвера. Катька опять хохотала, как бешеная. Валентина, хромая, вскочила – побежала на хохот: он катился уже по первому этажу пристройки.

…На этот раз Валя уже жалась к стене и напрягала глаза. Но ей повезло: Катьку подвела красная лампочка, горящая недалеко от мастерских – плафон с надписью «ВЫХОД». Вот в этом красноватом свете и мелькнула фигура в белых трусиках.
- Ах ты…
И Валя кинулась на жертву. Ей удалось схватить Катьку и даже повалить на пол. Та выворачивалась, в азарте кусалась, но Валя навалилась на нее всем телом, возила по бетону, отчего-то скользкому, заламывала маленькие руки. Наконец, Катька сдалась и захныкала: «Ну, все, блин, все, сдаюся!».

Они поднялись. Валентина тяжело дышала, как будто ввезла на гору воз с камнями. Схватила Катьку за руку, заломила ее и потащила к переходу, изредка хлеща по голой спине тем самым платьем и шипя:
- Ты совсем охренела, я чуть ногу не сломала из-за тебя!
Потом уже, в переходе, плюнула, швырнула ей платье и села на деревянные кожуха, скрывавшие батареи. Стала осматривать голую ступню – ну, ничего, только края крашеного белым лаком ногтя налились алым.
- Ноготь сорвала, что ли? – спокойно спросила подруга.
Катьке было все, как с гуся вода – пока она выворачивала платье, оставалась голой. Валя ее хорошо вывозила, видимо, в чем-то – в какой-то земле, испачкала чуть припухлую катькину грудь; на худых бронзовых коленках – синяки и ссадины, на лбу шишка… А ей все нипочем.


Жертв и разрушений от этой фотосессии не было. За исключением того, что Катька умудрилась снести стенд в главном корпусе – хорошо еще, без стеклянных карманов для информации – с грохотом он грохнулся об пол, и наутро наш завхоз с недоуменными матерками прилаживал его обратно… поистине, великая сила таилась в Кате! Кстати, она пару раз до крови сбивала босые ступни до крови то обо что-то в полу, невероятным образом находя выступающие штыри, то порожки, то  какие-то заусенцы парт… ни разу – никаких жалоб. А-а, заживёт!!!

Сейчас, по прошествии большого количества времени, я вновь пересматриваю эти фото на компьютере – а я сохранил их все! – и прихожу к выводу, что, несмотря на все минусы, это была большая удача. Таких кадров я больше не сниму нигде и ни с кем: это редкое совпадение обстоятельств и личностей. Да и типажно они отлично смотрелись вместе – высокая блондинка Валя и маленькая чернявая Катя – блестящая кинематографическая пара. Да, сейчас Валентина остепенилась, стала совсем другой – вышла замуж, родила; не исключено, что и сейчас она читает эти строки. И Катя наверняка другая. Но тогда они по-настоящему «звездили»!

МОКРЫЕ, БОСЫЕ, ОСЕННИЕ И ЗИМНИЕ

Потом было много фотосетов. Был стилистически любопытный фотосет в кабинете химии, с галстуками – да, представьте, именно такое сочетание! Был фотосет в том же самом гардеробе. И просто прогулки по школе… Девчонки дурачились, как больше никогда из моих моделей дурачиться не будет: не тот возраст.


Апогея это достигло в фотосете «Мокрые и босые»: только что отремонтировали столовую и перед ней сделали роскошный «холл» с рядами раковин для мытья рук. Вот там Катя и Валя оторвались! Брызгались, плескались… Босые девичьи ноги скользили на мокром полу, визг, смех… Конечно, можно спорить об этической стороне, но я считаю – это были потрясающие по искренности кадры.

Из повести «Бабье лето» (Игорь Резун):

В этот день, в воскресенье, Катька пришла к Валентине, почему-то нервно похохатывая. Вызвав подругу стуком в грязноватое, с потеками, окно первого этажа – та вышла в халате, шлепанцах и что-то жуя, Катька показала ей грязноватую ладошку.  На ней желтым мягким оттенком светился один ключ: длинный, новенький, с только прорезанными сверкающими зубчиками и бороздками.
- Это чо? – спросила Валя.
Катька снова заржала. Валя дала ей подзатыльники; девчонка захныкала:
- Че дерешься-то?! Это ключ, вот.
- Я чо, тупая, не вижу, что ключ?! От чего он?
- Ну, от двери…
- Я те щас задницу надеру – пообещала Валя – От какой двери, коза?!
- От школы… сама каз-за! Че тупишь-то? От той двери, которая там сбоку, у туалетов.
Валентина поморщилась и, не дожевав, выплюнула на газон деревянную котлету.
- А сигнализация, если чо?
Катька выразительно постучала себя по лбу пальчиком:
- Ты че, блин, там же ремонт! Нету сигнализации… А я его у Вадика спиз… ну, не важно. Еще раньше. Теперь у нас ключ – она помолчала и просительно прибавила – Пойдем седня, оторвемся, а?
Валентина задумчиво посмотрела на стену трансформаторной будки у дома, засыпанную жухлыми листьями. На будке кто-то пессимистически написал: «СУКАЛЮБОВЬ». Эта мысль оказалась духоподъемной. Валя попыталась забрать у девчонки ключ, но та отпрыгнула метр и спрятала руки за спиной.
- Ладно – процедила Валентина – В десять подваливай. Только без этих… наручников свои долбанных!

На окне дежурки, как ни странно, обнаружились шторы. Черные, тяжелые, как шкура мамонта и пыльные – пока задергивали, чихали а на руку Катьки упал таракан – она взвизгнула и отбросила его в угол. Но настроения этим было не испортить: они, как две ведьмы, в школе и школа эта, их каменное узилище – пусть и не родная! – в их наиполнейшем распоряжении.

Катя уверенно включила аварийное освещение, как обычно – тусклые лампочки на каждом этаже, почти не разгоняющие мрак и свет в вестибюле. Стянула с лежанки несвежую простынь, завернулась в нее, сказала:
- Во! Давай я буду привидение, а ты будешь меня ловить…
- На фиг ты кому сдалась, привидение, мля… - обронила Валентина и сладко рыгнула.
Они уже выпили по баночке «Ягуара» и хмель кружил головы. Шаркая босыми маленькими пятками по полу, Катька отошла, повертелась в своем саванне, замогильным голосом проговорила:
- А я все равно привидение. Щас тебя заколдую…
- Щаз…
- А вот и заколдую!
Валентина отвлеклась, рассматривая вырванный из «Плейбоя» лист, который Вадик засунул за провода на стене – с маленькими картинками; и тут на голову ей обрушился водопад. Она подскочила:
- Ты че, офигела, дура?!
Катька, держа в руке бутылку с остатками воды – из нее Вадик наполнял чайник, хохотала. Потом примирительно заметила:
- А ты возьми полторашку… вон лежит и тоже можешь меня облить. Только воду найти нужно.
Валентина стиснула зубы. Нет бы, посидеть, видик посмотреть, может, у Вадика какие кассеты есть… Нет, этой кулебяке на ножках надо балбесить! Ладно, она ей устроит. Взяла бутылку; решительно сбросила в угол туфли без каблука: она уже знала, что так удобнее. Поднялась:
- Ну, пошли, привидение хреново…

Они в этом пустом здании уже освоились. Конечно, оно представлялось им огромной игровой площадкой. А чем еще?
…Пошли, отвязно шлепая голыми ногами по бетонным плитам. Катька играла бутылкой, роняла ее и бежала за ней, путаясь в простыне; туалеты в главном корпусе оказались заперты на непривычные, золотом отливающие замки в ручках. Посреди рекреации второго этажа возвышалось что-то невообразимое: какая-то бумажная пирамида,  или спираль; на торчащих выступах сидели картонные чертики, а в глубине стоял маленький аквариум с золотистой рыбкой.
- Вау! Рыбки! – запищала Катька и хотела схватить чертика, но Валентина дала ей по рукам.
- Не лапай ничего! Пошли, за водой.
Пробрались в пристройку. Ремонтники свое обещание сдержали: Ковалева встретит утром кое-какой мусор в мешках у стен, кучки сметенной в углы известки и бетонной крошки, но в целом – вся почти водопроводная система школы обновлена. Это и сыграло злую шутку с Валентиной и Катькой.

Туалеты у столовой заперты не были – то ли случайно, то ли намеренно, чтобы не оставлять сторожей без удовлетворения биологических потребностей. Войдя в туалет и осветив его – а Катька запаслась фонариком, девочка завизжала:
- Вау!!! Охренеть! Смотри, какое афигеть!
Еще бы – пол из темно-серой дымчатой плитки, зеркало в полстены над умывальником, стеклянные полочки… Сверкающие чистотой кабинки и два невероятных сосуда посреди туалета.
- Это чо? Ванны, что ли?!
- Биде это, придурошная.
- Чо-о? Кому бе-де?!
- Да иди ты на фиг, темнота. Ни хрена не знаешь, тупой помрешь.
- Ой-ой-ой! Сама такая!!!
Говоря так, Катька взялась за хрупкий, невесомый в руках краник и крутанула его по привычке – как родной, советский и ржавый.

Тотчас мощная струя воды – как из пожарного гидранта, окатила и девочку, и ее подругу; Катька ахнула, упала на пол, а Валентина, матерясь, принялась закручивать кран. Когда ей это удалось, обе были мокрые до нитки, а лужа с дымчатого кафеля, журча, вытекала в коридор.
- Вот, мля, каз-за! – выругалась Валентина – Охреневшая каз-за…
Пока она приводила себя в порядок и фыркала, убирая с мокрого лица прилипшие волосы, Катька, как ни в чем ни бывало, набрала обе бутылки, протянула одну Вале, сказав: «На… чаю поставим!». И они пошли обратно. Лампочки аварийного света укоряющее мигали им с потолка.

Валентина, переживая от того, что дешевая ее косметика потекла на кофточку – а насколько сильно, увидеть было сложно; подумав, она стащила ее и осталась в джинсах и лифчике. Мокрые штанины пришлось подвернуть, они хлопали по щиколоткам. И, конечно, она совсем не ожидала, что как раз у картонной фиговины Катька снова закутается в свою простыню и завопит:
- На колени, коза! Я джедайка, тебя растворю!!!
…и выхлестнет на нее сразу полбутылки.
- Бл…дь!
Валентина заорала это, отбросила кофту и начала плескать на Катьку, наотмашь. Та уворачивалась, бегала вокруг картонной скульптуры, и еще раз оросила голову Валентины. Та запустила в нее, со злости, еще не конца опорожненной бутылкой – та с шумом ухнула вглубь картонной пирамиды.
Это бы еще продолжалось сколько угодно, но Катька поскользнулась на мокром полу и грохнулась навзничь: так, что ее маленький черепок гулко, на всю школу, стукнулся о пол.
И, конечно же, девочка заревела в голос.
- Вот дура! Вот сука! – ругалась Валентина, рассматривая ее голову: на черных волосиках виднелась кровь.
Сбегала за бутылкой воды еще, промыла ей рану; поддерживая, увела в дежурку. Конечно же, о продолжении банкета и думать не стоило. Они покинули школу непривычно рано: всего около двенадцати часов…
Над их городком металась сгустками туч ночь, и изредка проглядывала луна. Катька плелась, всхлипывая и держась за голову, а Валентина, топая мокрыми ногами по асфальту, зло думала, что и вторые ее туфли нашли свой конец в этой злополучной школе: она бросила их в угол и… за то время, пока они бесились с Катькой, какая-то тварь из норки почти до половины сгрызла левую обувную единицу.


Осенью к нам на одном из фотосетов присоединилась Ирина, старшая сестра Валентины, психолог. И мы сняли «Побег в осень» - в лесу перед школой. Снимать сразу троих очень сложно, тем более, когда температура близка к нулю, хоть и нет снега, но девушки это выдержали. А потом выпал снег и…
И наша «сладкая парочка» решила выйти на него.

Катя достала какое-то невообразимое платье, какое-то пафосно-вечернее – где, уж не знаю. Кажется, дала ей его Ирина. В этом платье она была похожа на маленькую Принцессу Печального Образа. Ну, все съемки на снегу делаются. Собственно, одинаково: среди моделей нет тех, кто моржует, регулярно обливается из тазика на снегу или купается в проруби. Как, впрочем, нет моделей среди тех, кто это делает – увы, с таким явлением я столкнулся. Как-то не совпадает маниакальная забота о здоровье с желанием стать основой для фотообраза… ну, Бог с ним!
Вышли мы на снег.

Валентина сдалась быстрее: минуты три-четыре и она вприпрыжку умчалась в корпус – греться. Катя осталась одна… пританцовывая, переступая маленькими загорелыми ножками на снегу (а летом она повадилась босоножить и по банальной причине – вышла из строя вся летняя обувь!), она вдруг вскричала: «А вон скамейка! Давайте туда, на скамейку!!!». И припустила босиком по сугробам к скамейке метрах в пятидесяти. И разлеглась там в вальяжной позе.

Пока я добрался окольным путем до скамейки. Пока наладил фотоаппарат: как назло от мороза, начали сбоить аккумуляторы. Сделал один снимок, второй…
Говорю: «Замерзла?!»
- Неа! Еще давайте!
Третье, четвертое… прошло минут десять. И Катя с визгом срывается прочь.

Её стойкость «завела» Валентину, следившую за нами из окна. Только убежала катя, ее подруга выскочила на скамейку. Села. Я снимаю. Прибегает Катя – садится рядом, толком не отогревшись. На этот раз она выдержала три минуты.
Собственно, никаких последствий от этого фотосета не было – для меня. Но самое главное в том, что и для девушек – тоже! Через несколько дней мы встретились с ними там же, в школе, на фотосете в компьютерном классе: так никто даже не кашлянул и не чихнул.
Вот это здоровье…

ЭПИЛОГ

Можно бесконечно долго рассказывать о фотосетах Кати и Вали, но… зачем? Для них это был яркий фееричный процесс, игра, развлечение (наверное, самая благодарная мотивация). И они этому отдавались по полной программе…

А потом, к весне, на лето уже, моя служба в школьном департаменте закончилась. Я поменял место жительства, мне стало неудобно ездить туда – нищенские полставки не окупали расходов на дорогу. Появились, опять же, новые лица.

Про Валентину я уже сказал: вышла замуж, о чем известила меня в ВК, родила ребенка – что я сам узнал оттуда же, и конечно, стало не до фотосетов. А в 2011 году я пришел учительствовать в вечернюю школу. Ну, вы сами понимаете, кто учится в «вечерке». Конечно, не сплошь юные каторжники, но… но в классе, моем, например, девятом, было три условно-осужденных. Такие вот пироги.

О том, как я находил с ними общий язык – совершенно иной разговор, не касающийся фотографии. Скажу кратко: находил, и очень хорошо, и проблем не было. И вот, в один из первых приходов в класс я обратил вынимание на высокую длинноногую, смуглолицую девушку с длинными темными локонами, девушку явно не безупречного поведения – о чем я мог судить, наблюдая ее на переменах. Правда, встречаясь со мной глазами, она испуганно отводила взгляд, а в школьном коридоре предпочитала даже не оказываться рядом…
Как-то после урока я попросил е задержаться.
И сверкнула догадка!
Я спросил:
- Екатерина, простите, а я вас откуда-то помню…
Она так густо покраснела, что победило даже природную смуглоту ее щёк. И тотчас выпалила - сразу:
- Ой, только тут никому не говорите, хорошо?!
Да! Моя Катя вытянулась. Ее девчоночье тело приобрело грацию сытой пантеры, оформилось всё, что должно было оформиться, выпуклилось и т. д. И я представлял себе, насколько у нее бурная и разнообразная жизнь, доведшая ее до «вечёрки»… Да, Катя стала конченым «продуктом эпохи», своего воспитания, своих наклонностей. Иначе и быть не могло; и хорошо еще, что «вечёрка» – это всё-таки не колония для малолетних преступников.
Естественно, что ни о а каких съемках и речи быть не могло; да, я думаю, и ступни у девушки стали еще красивее, приобретя настоящую девичью форму, но мы с ней об этом даже не заговаривали. А чего она боялась? А боялась, как я понял, простого: одноклассникам ее не объяснишь смысл босоногих фотосетов. Там привыкли к чему-нибудь… погорячее! Поэтому ее будут считать либо извращенкой, либо проституткой. Поэтому катя и шарахнулась от меня в первый раз.

К чести ее надо сказать, что весь год она проучилась ровно, я не делал ей поблажек, и она не нахальничала. А потом – потом расформировали нашу «вечёрку» районную под эгидой правительственной политики по сокращению и укрупнению таких заведений и всё закончилось.
И я не знаю, где она и что с ней.
Но если мне доведется с ней встретиться – поклонюсь в ноги. Ибо этот образ я забыть не могу.
Жизнелюбие, даже без всяких границ, даже без рогаток морали – оно достойно уважения.

Напоследок скажу: я попросил редакцию «аранжировать» этот выпуск фрагментами из повести «Бабье лето» - особенно понравившимися мне интермедиями с Валей и Катей. Нет, конечно, описаны они не документально точно, всё-таки в моем присутствии девчонки выражались чуть-чуть более корректно, но в общем описание это сочное, яркое и потрясающе верное! Я их и полюбил такими: немного разнузданными, неприличными, хамоватыми на язык, бесшабашными… Если бы «Бабье лето» ставили на экране, то актрис, более точно отражающих эти характеры было бы не найти.
Такими они и остались в моей памяти.

(продолжение следует)


Подготовлено редакционной службой портала «Босиком в России». Фото Студии RBF. Рассказывал Вл. Майбах. Записал Игорь Резун.



Все права защищены. Копирование текстовых материалов и перепечатка возможно только со ссылкой на rbfeet.com. Копирование фотоматериалов, принадлежащих Студии RussianBareFeet, возможно только с официального разрешения администрации портала. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала, размещенного на данном портале, и не желаете его распространения, мы удалим его. Срок рассмотрения вашего обращения – 3 (трое) суток с момента получения, срок технического удаления – 15 (пятнадцать) суток. Рассматриваются только обращения по электронной почте на e-mail: mordella@ngs.ru. Мы соблюдаем нормы этики, положения Федерального закона от 13.03.2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе», Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных».







Мемуары о фотосетах Студии RBF в Новосибирске - только на портале "Босиком в России"! "Возвращение Валентины" вызвало ажиотаж среди новосибирских фотографов... Её охотно снимала не только Студия RBF. Дебют Вали Кати: первый раз босиком по осени! Итак, Валя и Катя спускаются в подвал... Фотосет "Андерграунд". Фото Вл. Майбаха.

Отрываться так по полной! Фотосет "Андерграунд". Фото Вл. Майбаха. Катя ощущала себя, как дома... Фотосет "Андерграунд". Фото Вл. Майбаха. Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. "Террористка ликвидирована". Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. ...надо пощупать пульс! А лежащая Катя давится от смеха. Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. Кате фуражка на два размера больше мешала целиться... Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха ...но девочка гонялась за подругой по всей школе. Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. И поймав - оседлала! Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. Снимок на грани фола: Валентина не упустила возможности приобнажить роскошную грудь. Фотосет "Боевик". Фото Вл. Майбаха. Фотосет "Мокрые и босые". Фото Вл. Майбаха. Фотосет "Мокрые и босые". Фото Вл. Майбаха. Фотосет "Мокрые и босые". Фото Вл. Майбаха. Фотосет "Мокрые и босые". Фото Вл. Майбаха. Катя азартно показывала fuck всему окружающему миру... Первый раз босиком на снегу...  Фото Вл. Майбаха. катя достала для фотосета удивительное платье...  Фото Вл. Майбаха. Босиком на снегу было... непривычно! Фото Вл. Майбаха. Исторический снимок... "Неа - давай ещё!". Фото Вл. Майбаха. И Катя не выдерживает... Фото Вл. Майбаха. "Побег в осень". Валя и Ирина. Фото Вл. Майбаха. "Побег в осень". Валя и Ирина. Фото Вл. Майбаха. "Побег в осень". Катя и Ирина. Фото Вл. Майбаха. "Побег в осень". Катя и Ирина. Фото Вл. Майбаха.