Босиком в России

Босиком в России / Новости /

ИСТОРИЯ САЙТА и Студии RussianBareFeet. Год 2007: Ева и Чёрный Сторож.

После недолгого перерыва мы вновь приступаем к публикации воспоминаний бывшего ведущего фотографа Студии, Вл. Майбаха – речь пойдет о моделях 2007-2008 года. И этим выпуском мы закончим историю съемок Евы… В этом и следующем выпуске наш рассказчик поведает о периоде фотосъемок «школьного цикла», произведенных, как теперь уже можно признаться, в помещениях школы № 162 в Советском районе, в Академгородке.

Историю фотосессий Студии RBF и сайта "Босиком в России" рассказывает бывший ведущий фотограф Студии, Вл. Майбах. "Черно-жёлтый этюд". Фото Вл. Майбаха. В школьном гардеробе. Фото Вл. Майбаха. Только в этом месте сохранился "советский" кафельный пол - со времен постройки школы в шестидесятые! Фото Вл. Майбаха. Грязные, натоптанные полы Еву ничуть не пугали. Фото Вл. Майбаха.


2007: ЕВА и «ЧЁРНЫЙ СТОРОЖ»


(начало выпуска, рассказывающего о модели Ева, опубликовано тут)


Скандальная история с гвоздями, о которой я рассказывал в одном из прошлых выпусков, на моём реноме почти никак не отразилась: разве что завхоз, наконец, перестал подходить с периодическим навязчивым предложением «мякнуть». Я гордо заявил в бухгалтерии, что согласен с удержанием некоторой суммы из моей зарплаты – при этом встав в позу оскорбленной невинности и этим снискал себе дополнительную славу честного человека…

И я остался ночным сторожем практически еще на год!

А что такое ШКОЛА?

Преподаватель музыки забыл в гардеробе гитару... Конечно, она пригодилась! Фото Вл. Майбаха. Фотосет в Доме учёных СО РАН. Фото Вл. Майбаха. Фотосет в Доме учёных СО РАН. Фото Вл. Майбаха. Фотосет в Доме учёных СО РАН. Фото Вл. Майбаха. Той же зимой 2007-2008 был снят фотосет "Пробуждение весны" - первый выход Евы босиком на снег. Фото Вл. Майбаха.


Тут моих литературных способностей не хватает. Тут я призову на помощь Александра Гениса, гениальную язву и талантливейшего критика – с его блестящим эссе о Гарри Поттере…


«Школа – изобретение нового времени… В сочинениях взрослых авторов школа занимает так мало места потому, что этому, кажется, есть только одно объяснение: вырастая, мы стараемся о ней побыстрее забыть… Для ребенка школа – рай, уже на второй день ставший адом. Нужно быть ненормальным, чтобы туда стремиться и извращенцем, чтобы ее полюбить. Машина мучений, школа обращает радость познания в орудие пытки. В мире нет ничего интереснее, чем учиться. Например, футболу. Но школа берет насилием то, что отдали ей по любви…»


Итак, безупречно-убийственная характеристика, данная школе Генисом, конечно. Не учитывает одного: босоножества. Тема эта сколь интересная, настолько же и отдельная. Но не могу коснуться этого аспекта, коль о нем заговорил… Босые ноги в моей школе, школе моего детства, были точно так же, как и в современной, табу – и нарушение табу случалось крайне редко!

Третий-четвертый класс я не беру  в расчёт – слишком розовы слюни, слишком расплывчаты воспоминания, но я помню, что Светка Голикова, одна из двух близняшек-худышек! – гоняла босиком из класса, где мы, малышня, вместе переодевались на физкультуру, в конец коридора к питьевой колонке. Ноги, кстати, у обеих Голиковых были замечательные, тонкие, стройные: интересно, какие сейчас?

Помню Галю Мишкович, разувшуюся на субботнике в мае и работавшую босиком – крепкие, ровного бронзового загара ступни, без малейших «пятен» от туфель – она уехала с мамой в США и по этому поводу собирали у нас комсомольское собрание, гневное, разумеется; в частности, поставили в укор это злополучное босоножество – вот, мол, и тут пожелала выделиться из коллектива…

Ева на деревянных тротуарах начала шестидесятых годов - сейчас их в Академгородке уже нет! Фото Вл. Майбаха. "Практикантка". Фото Вл. Майбаха. "Практикантка". Фото Вл. Майбаха. "Практикантка". Фото Вл. Майбаха. Ева идет в класс, по холодным полам школьной пристройки... Фото Вл. Майбаха.

Помню еще, что занимались у нас босиком на «физ-ре» - те, кто забыл спортивную обувь; ибо доски были новыми, недавно крашеными, на дай Бог их поцарапать, а любые чулочно-носочные изделия страшно скользили. Правда, босыми могли позволить себя играть только отпетые двоечники – как некий Сергей Жданов, освоивший криминальное мастерство уже в старших классах, и Георгий Жигульский, ныне ставший большим чином в налоговой полиции… И еще одна девочка, Светлана, увы, самая страшная не только в классе, но и во всей параллели. А вне школы… Вне школы я помню только Любовь Шанину, кареглазую чернокудрую брюнетку испанского типа, ступни которой были просто произведением искусства: один раз я видел их на «малом выпускном» после восьмого класса и второй – на льду Обского моря, Новосибирского водохранилища, во время похода нашего туда - перед  последним в этой жизни выпускным…

В общем, зачем я всё это пишу? Увидеть босого человека в школе тогда тоже было не легче, чем туарега в Антарктиде.

Школа – как, впрочем, и сейчас, представлялась областью мертвящего формализма и сурового начетничества; угрюмым монастырём знания, аскеза ее еще снисходительно разрешала буйство на переменах и некое подобие выхода эмоций в актовом зале – но во всем остальном эти казенные стены всё человеческое и живое пытались убить.

И мучительно, всё детство, хотелось в школе ПОХУЛИГАНИТЬ.


Причем хулиганство это, в моём понимании, по крайней мере, совсем не несло в себе ничего криминального и разрушительного, зачем? Мне не хотелось разбить окно, сбросить с подоконников цветы или залить чернилами классный журнал. А вот побеситься… побегать, покричать, в полной безнаказанности, что сейчас не вынырнет из стены призрак дежурного педагога; не то, что даже совершить какие-то, мягко говоря, сексуальные действия в родной школе (эта шальная мысль иногда посещает особо повзрослевших старшеклассников!), а просто – побыть в школе, КАК ДОМА. Может быть, даже и пошлепать по ней босиком…

"Практикантка". Фото Вл. Майбаха. "Практикантка". На самом деле почти каждая учительница делает это: отмывает парты от глупостей, написанных учениками... Фото Вл. Майбаха. "Практикантка". Фото Вл. Майбаха.


Кстати, я не думаю, что я совсем уж был одинок в своих тайных мечтах. Буквально год назад мне рассказал один приятель, что в родном моем Новосибирске входят в моду… ночёвки в школе! Да-да, ближе к весне, своего рода альтернатива гонимому в школах Хеллоуину. Берут с собой спальники, скидываются на чай-кофе-печеньки, и бесятся – именно бесятся в школе до самого утра воскресенья, чтобы проснуться в ней, непривычно тихой и вроде как ставшей на сутки домом… вот такой «школьный экстрим». Потрясающе! Мне бы спального мешка не хватило; мне нужна была бы палатка и костер – а этим, худосочным выморочным детям айфонов и питомцам гаджетов, и такой, межеумочной романтики достаточно. Так чтобы и «поход», и комфортабельно всё.


Но мы отвлеклись. О босоногости преподавателей и говорить не приходилось: несмотря на гораздо менее жесткие требования в профессиональной педагогической среде, никто такого в стенах учебного заведения позволить себе не мог. Это ясно.

Вот поэтому ночные (а точнее, воскресно-вечерние) фотосеты Евы в школе, которую мне вверено было охранять, и будоражили воображение – своей некоторой запретностью, хотя её, этой запретности, было там не больше, чем в «Полёте ночного мотылька»!

ЦВЕТНЫЕ ЭТЮДЫ


…Кстати, как в любом помещении, снимать в школе, по большому счету, скучно. Достаточно скучно, довольно однообразно, учитывая стандартное оформление классов: ну, разве что есть варианты – босиком с электрофорной машиной или босиком со скелетом в классе биологии-анатомии. Но подобные «ништяки» обычно сокрыты в лаборантских, и к ним ключей на вахте нет, поэтому приходилось удовлетворяться банальным антуражем кабинетов и коридоров. А они типовые – что в новых школах, коробках, что в старых трёхэтажных зданиях, построенных буквой «П». Поэтому расчет строился только на цветовой гамме одного и того же образа; самыми замечательными стали «Черно-белый этюд» и «Красно-желтый этюд».


Я снимал в этой школе не только Еву. Еще будут почти сумасшедшие приключения Вали и Кати. Еще пройдет босыми легкими шагами по эти коридорам Клава… еще появится тут хрупкая Юля из турагентства. Но фотосессии с Евой имели особое очарование. И чем они брали? Я не сразу понял, чем. А вот в чем штука: здание старое. Школа эта постройки, если я не ошибаюсь, середины шестидесятых. Поэтому эстетика – чисто советского времени.


П-образное здание. На первом этаже в гардеробах и на площадках лестниц – «больничная» кафельная плитка, чередующая грязно-жёлтые и шоколадные плитки; как их не мой, они и выглядят… не то, чтобы «грязными», но как глиняный пол в крестьянской избе. Серый шлифованный пол в коридорах. Массивные широкие подоконники и двери с выпуклыми деталями, «старинные». В-общем, советская классика, как из какого-нибудь «Ключ без права передачи» или «Большой перемены» - культовых советских фильмов о школе. А Еву я специально попросил одеться не то, что бы скромно, но очень сдержанно: так родился образ «молодой учительницы», скромной и романтичной – в длинной черной юбке и в белом платье. И босой, конечно.


Замысел совпал с результатом один в один… Ева бродила по школе, в длинной чёрной юбке и белой блузке. Как призрак. Впрочем, именно это обстоятельство потом и сыграет забавную роль; но об этом позже. Итак, Ева гуляла босиком легко и видно было, что она также, как и я, наслаждается этим чувством безраздельного господства над школой – в то время, когда в ней никого нет! Нет и не может быть: съемки велись летними вечерами, в тишине, в мертвых коридорах, с черными квадратами окон.

Я не знаю, какие были у Евы личные ощущения от школы, но то, что ей нравилось прикосновение холодного бетона к босым ступням, эта сальная гладкость плиток, намытых сотнями тысяч швабр за всю историю – это точно. Ева тоже «хулиганила» - съезжала по перилам, забралась на стол в вестибюле – интересно, что на заднем плане у нее – в серии «Чёрно-жёлты этюд» - герб и флаг Новосибирской области! Эдакий вызов строгой и мертвящей школьной официальности. Да, именно, в школьных интерьерах великолепные ступни Евы были особенно сексуальны; при том, что ее профессия, образование, насколько я помню, были бесконечно далеки от сугубо учительской стези – на роль «молодой учительницы» она подходила на сто процентов!


Проблема была только в одном. И эта проблема косвенно затрагивает тему «босоногой школы», которой мой хороший друг посвятит целую повесть. Большинство снимков вышли не очень качественными. Я долго колдовал с ними. Готовя для публикации, и всё равно, в полной мере мне убрать дефекты не удалось!

ПЫЛЬ.

Пыль сочилась из всех щелей школы. Из-под старых деревянных стендов, из-за батарей, из учительских шкафов (когда мы снимали в кабинетах), из каких-то невообразимых улов… Пыль! Поднимаемая в воздух в течение шести учебных дней, она не оставалась непобедима: никакими уборщицами, никакими тряпками, никаким шампунями, ничем. А что же тогда делается днём, когда по всем коридорам кипит клубком и кутерьмой бурная школьная жизнь?! Днём она не видна, ее не успеваешь заметить, а вечером и ночью она ложится белыми крохотными снежинками на объектив фотоаппарата и сверкает в свете вспышки чертовыми «бриллиантами».


Это вот та самая причина, по которой, я соглашусь, мечта о "босоногой школе" - в условиях нынешней советско-российской школы – бессмысленна и даже, страшно сказать, негигиенична.

Не может быть такого образа жизни в современной школе – пятки у всех к концу второго урока первой смены будут черными.

Это нужна школа финская или шведская. С ковролином, с моющими пылесосами и великолепной вентиляцией…


Собственно, к этому эпизоду мне и прибавить нечего. Оба «этюда» не имели никаких последствий. Все прошло гладко. О моей теневой деятельности в школе никто не догадывался. И я взялся за сюжет «Практикантка»…


БОСИКОМ И В БЕЛОМ


Ключи от «режимных» кабинетов – физики и химии, мне не давали. То есть я знал, где они лежат, но эти кабинеты были на какой-то мудреной сигнализации, я не рисковал туда лезть. А хотелось именно этого: не скучный класс с партами, а что-то такое, «лабораторное». А тут лаборантка химии забыла в гардеробе белый халатик.

Надо было решаться.

Поэтому кабинет мы выбрали самый ординарный – я уже не помню, какого предмета. То ли русского языка, то ли литературы. Я не помню. Помню, что парты там были интересные: позднее издание совка, «под американский стандарт» - одиночные! Это придавало кабинету какое-то своеобычие…


Ну, и конечно, сюжет снова крутился вокруг практикантки, которая пришла в школу после уроков – убрать своё рабочее место (на уборщицах в кабинетах экономили уже тогда; всю эту работу выполняли сами учителя – уже не ученики и уже не уборщицы!). А шла она в школу под дождем, разулась и вот идет по коридорам, с зонтиком свернутым, и капли воды блестят на ее босых ступнях… к сожалению, вот этого фотографического решения не получилось: свет! Отвратительный школьный свет, убивающий всякий блик – а специальной вспышкой с отражателем я не обзавелся к тому времени. Ева при мне намочила ноги в раковине туалета, но, пока мы с ней дошли до кабинета в пристройке, всё – вода высохла. Остался только зонтик, как свидетель выдуманного «дождя».

Но зато несомненный плюс: ее подошвы приобрели нужный, нежно-коричневый оттенок. Помните, я писал: пыль! Пыль и грязь. А это школа вечером, после стандартной уборки.


Ева была обворожительна. Теперь я понимаю этот мировой тренд в эротике: медсестра-стриптизерша! Белый халат делает с женщиной что-то необычайное. Казалось бы, белые ангельские одежды должны сексуальность умалять, давать образ возвышенный, лишенный земного… Ан нет, эротичность образа этот халат только подчеркивал. И крепкие, сытые, белокожие ноги Евы, ступни ее грязноватые шли к этому халатику как несомненное и единственно возможное украшение.


…Фотосет «Практикантка» мы снимали в несколько приемов – часть из них совсем в другом кабинете, математики, там Ева уже снимала халатик и вроде как разбирала книги в шкафу. Но дело не в этом; дело в том, что два вечера подряд, два глубоких вечера – Ева тогда временно жила у подруги в Академгородке, которая жила недалеко от школы, девушка гуляла по школе и вполне самостоятельно  выучив ее нехитрую географию – я давал ей ключ, она сама находила нужный кабинет и переодевалась, пока я запирал школу на все запоры и приходил с фотоаппаратом.

Как часто это у меня бывает, сюрпризы начались только после того, как Ева перестала сниматься.


Округляя глаза, мне некоторые знакомые старшеклассницы (о, до них мы еще дойдем!) и даже суровые циничные старшеклассники стали рассказывать байку о Черном Стороже. Дескать, когда-то был в школе сторож, сильно пил и поссорился с рабочими, делавшими ремонт в пристройке. Они, эти рабочие, этого сторожа убили и… замуровали в бетон где-то там ли в подвале, то ли наоборот, на крыше. И вот теперь призрак этого Черного Сторожа бродит по школе и…

Короче, вся эта романтическая галиматья рассказывалась на полном серьезе.

Тем более, что были подтверждения.


Обнаруживали таинственные кресты на дверях кабинетов, нарисованные мелом. Какие-то слова латинскими буквами абракадабрического языка. И даже рассказывали про зеркальную дверцу шкафа в кабинете литературы, где появилось слово BLOOD, написанное "натуральной кровью", с художественными потеками! Говорили, что учительницу литературы чуть удар не хватил...

Сначала я ничего не понял, тем более что история с меловыми крестами в ранге шутки рассказывалась в учительской еще в то время, когда мы с Евой снимались (та самая пожилая литераторша пошутила: мол, у нас тут завелся Тимур и его команда!), а вот остальное…


И тут до меня дошло.  Несколько раз Ева при мне подкрашивала ногти на руках и ногах. А лак у нее был кроваво-красный, она такой любила! Несомненно, кресты она рисовала по дороге, и писала абракадабру, любимую молодежью из числа эмо (Ева сама когда-то «косила под эмо»), а уж рисунок «надписи с потеками» был высшим пилотажем! Не зря девушка упоминала, что в ее биографии было и полтора года учебы на художественно-графическом факультете нашего пединститута.


Эти рассказы о «Черном Стороже», вызвавшие, кстати, наибольшую популярность у малышей с четвертого по шестой класс, ходили по школе еще год, даже самозабвенно в него играли, как их родители когда-то - в «Зорро». И никто не догадывался о том, что виновница этого всего шла по вечерней школе, бесшумно ступая мягкими босыми ногами по холодному. Еще влажному от уборщицкой тряпки, полу и шла – фотографироваться. Фотографироваться босиком. Наверняка все, кто говорил о «Стороже», были скорее готовы поверить в реальность его существования, но не в такое «необычное» времяпровождение молодой и красивой девушки.

Пустила Ева развлекуху…


Вот такая история была у нас с Евой. Почему – была? Да потому, что Ева «сплыла», как и многие наши модели. Просто под теми или иными предлогами стала отказываться от съемок. Я не настаивал – значит, появились иные интересы, к тому же моё свободное время заполонили Валя и Катя – о, эта «сладкая парочка» заслуживает отдельной главы! Я потерял Еву из виду и… через два года совершенно случайно встретил ее с подругами на улице Ленина.


Девушка изменилась. Она и раньше была миловидной, и совсем не угловатой, но тут появилась какая-то дополнительная округлость в образе; и я не сразу понял, что округлость эта обтянута серым джемпером под ветровкой, повыше бедер… И что "роковая красота" Евы сменилась тихой благостностью, характерной для этого периода жизни женщины!

Она первая поздоровалась со мной; а я снимал (не помню кого), задержался на пару минут, поздравил понятно с чем, и, так как Ева была не одна, намёком спросил – чего же тогда потерялась-то?

- Я насытилась. Я получила всё, что хотела, от этого… Спасибо! – таков был искренний, предельно краткий и лаконичный ответ.


И вот тут мы вернемся к началу. Помните, я писал: «Ровно, как  вальсе, она вела меня – не я её, а она, по Академгородку, по его улочкам, и позволяла себя снимать, именно позволяла. Как сытая кошка позволяет себя гладить и чесать ей за ушком». Вот в этом была вся Ева – она экспериментировала, "наэкспериментировалась" власть и... закончила.

Что ж, вероятно, в этом тоже есть своя правда. И хорошо, что у нее был этот период; хорошо и то, что многие модели фотографируются именно из таких побуждений.

Остановившиеся их мгновения – прекрасны.

(продолжение следует)

Подготовлено редакционной службой портала «Босиком в России». Фото Студии RBF. Рассказывал Вл. Майбах. Записал Игорь Резун.

Галереи с Евой:

http://rbfeet.com/foto/free/920.htm

http://rbfeet.com/foto/free/926.htm

http://rbfeet.com/foto/free/1188.htm

http://rbfeet.com/foto/free/1189.htm

http://rbfeet.com/foto/free/1319.htm

http://rbfeet.com/foto/free/1322.htm

Все права защищены. Копирование текстовых материалов и перепечатка возможно только со ссылкой на rbfeet.com. Копирование фотоматериалов, принадлежащих Студии RussianBareFeet, возможно только с официального разрешения администрации портала. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала, размещенного на данном портале, и не желаете его распространения, мы удалим его. Срок рассмотрения вашего обращения – 3 (трое) суток с момента получения, срок технического удаления – 15 (пятнадцать) суток. Рассматриваются только обращения по электронной почте на e-mail: mordella@ngs.ru. Мы соблюдаем нормы этики, положения Федерального закона от 13.03.2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе», Федерального закона от 27.07.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных».