Босиком в России

Босиком в России / Литература / АКТ. Апофеоз Красной Табуретки / 5

5

[image7]Как она поехала? О, я представляю. В туфлях на босу ногу – достаточно закрытых для того, чтобы не пачкать их в слякоти, но и открывающих три первых пальца – самых несчастных, которые оттаптывают и которые живут в согласии с уличной грязью при любой обуви. Она купила табуретку… а на выходе, на ступеньках ГУМА, Судьба нанесла свой закономерный удар – контрольный выстрел, выстрел по ногам. На одной босоножке с хрустом отломился каблук, на другой со звоном последней струны гусляра лопнул ремешок. …А мы шли по улице. Такие разные – я в громоздком прикиде и шляпе, невыносимо офисный – ибо ехал я на работу, и она, босоножка в джинсах, оскорбляющая всех и вся своим необычным видом, шлепающая по тому, чего отчаянно боится нога горожанки – да еще в такое время. И признаюсь – мне тоже хотелось снять обувь и хотелось получить долю участия в этой безумной храбрости, но малый бес стеснения (это было года четыре назад, он еще во мне пировал) не давал этого сделать. У нее был выбор. У нее было много выборов. Она могла сесть на бетонный парапет ГУМА, куда склоняют хромированные морды припаркованные авто многочисленных идальго – могла сесть и расплакаться, покаянно держа искалеченные туфли в руках. Через минуту, через десять, через полчаса или час один из этих знойные жеребцов в кожаных куртках посадил бы ее в другого жеребца – железного и, угощая по дороге пивом и пошлыми анекдотами, довез бы до дому. Они любят помогать девушкам, я это знаю. Любят и продолжать помощь -–иным способом. [image8]Она могла ковылять на этих обрубках, вызывая общее сострадание, неуклюже волоча за собой чертов стул; и мы бы смотрели на нее, прощая ее ковыляние и нелепые шаги только потому, что она бы не нарушала наших приличий и не шокировала бы нас – мы бы простили бы ей некрасивость при нашей любви к подиумам и «мисскам» мира. Она могла бы, на худой конец, вызвать такси (нет, не могла – не было денег) или все же пойти босиком, неся туфли, как то же самое оправдание; и снова бы мы ей простили это, ибо вящее доказательство злого рока она бы несла на знамени своем. Но в руках она предпочла держать иное знамя – красную табуретку, а туфли, эти доспехи ханжества, она тут же выкинула в урну. И пошла.