Босиком в России

Босиком в России / Литература / АКТ. Апофеоз Красной Табуретки / 2

2

[image2]Она осквернила это Храм Быстрого Извоза нарочито, нагло; и я слышал, что Великое Табу «Босых-в-метро» пошло с шестидесятых, с опасения хиппарей, и слышал то, что Александр Волошин, ныне – Столп… мальчишкой на спор проехал несколько станций босиком в метро. Но это – улыбки эпохи, а передо мной сидела вполне конкретная девушка лет 20, в курточке и джинсах, и босиком, поджавшая босые свои ступни под саркофаг монументальной скамьи. И в руках она держала Красную Табуретку. Вы понимаете?! Этот безбрежный революционный цвет в оковах формы пошлого кафешного стула рождал биллион ассоциаций. Революция. Кровь. Победа. Тело наложницы, разъятое на пурпуре алькова. Тело врага, распятое в кровавой простыне на кресте. Тело… тело? Тело! Невидимая молния шла от ее красной табуретки, сжатой в худеньких, но крепких руках, сжимающих этот стул-табуретку, словно Щит – до голых пяток, стыдливо спрятанных от взглядов. Мне кажется, половина озабоченным трудными днями ее просто не заметили. Но я, в кожаном плаще и штиблетах, в костюме того же царского пурпура, остановился и замер. Поля моей шляпы качнулась, как борта галеона, которых достигла Большая Волна. Но я удержал себя, словно команду – от бунта, от позыва подойти и спросить. [image3]Из глубины тоннеля, воркоча и взвизгивая, как и положено божеству, выперся тупоугольный лик головного вагона. Они, эти люди, серовато-коричневые, в ткани осени, двинулись к нему, алча жестких скамеек из кожзама; и она пристроилась следом. Ее босые ноги ощупывали пол, и я ощутил сквозь свои супинаторы и подошвы прелесть стояния на холодном и грязноватом – как на камнях индийского храма, облобызанных прокаженными, этого мистического бесстрашие Погружения-в-Грязь, которая не может причинить тебе вреда больше, чем ты сам этого пожелаешь. Я ощутил холод, я ощутил смелость; я зашел за ней в вагон, влекомый двойственным чувством натуралиста – желанием прикоснуться к цветку и взять его в свою коллекцию, и в то же время сожалением о том, том, для этого придется его сорвать.